Чтение онлайн

Небольшая комната. Серый, грубо отесанный камень стен, неровный пол. В углу - ворох соломы. Напротив столба стоит стол из грубо сколоченных деревянных досок. Рядом с наемником - жаровня, в котором лежал раскаленный добела прут.

В комнате находилось трое. Один стоял, прислонившись к дверному косяку. Невысокий, со шрамом на щеке. Он смотрел на Вандала и глупо ухмылялся. У его ног стояло ведро.

"Ага, значит, это Хуго".

Второй стоял возле стола, поигрывая ножом. Высокий, худой как щепка, он пробрасывал нож, и ловил его. Каждый раз клинок, словно заговоренный, падал рукоятью в его худую длинную ладонь. Заметив, что Вандал за ним наблюдает, Худой криво усмехнулся и убрав нож за пояс, отошел к стене.

– Я рад, что ты очнулся, родич, - усмехнувшись, произнес берсеркер. Он встал из-за стола, пройдясь по комнатке. Раздетый до пояса, бледнокожий, с выпирающими ребрами, он походил на голодавшего каторжника. Плюнешь - и этот задохлик рассыпется в пыль.

"Если бы не полосы - татуировки на лице", - подумал Вандал.
– "Уж они говорят об обратном".

Тощее тело берсеркера полностью покрывала сложная вязь татуировок. Вандал присмотрелся:

– Клан Северного Ветра, - пробормотал он.

– Верно, родич. Берсеркер клана Северного Ветра. Точнее, был им, пока меня не попросили уехать. Очень настойчиво. Транс Ордвелла. Он и дар, и проклятье одновременно. Теперь мой дом - вот, - берсеркер поднял правую руку, от запястья до локтя тянулась татуировка организации мастера Вичи.
– А ты, судя по всему - из Снежных волков?

Вандал кивнул. Татуировка клана была набита на предплечье, так что смысла скрывать очевидное не было.

– Хороший клан, - пожевав губами, ответил берсеркер.
– Но татуировок твоей новой семьи нет. И мы подходим к основной теме нашего разговора. Кто тебя подослал?

– О чем ты?
– переспросил Вандал.

Скулу ожгло болью. Вандал сплюнул на пол и запоздало подумал, что зуб, который теперь лежал на сером камне, возможно бы ему еще пригодился.

– Это освежило твою память? Хотя вряд ли.

На Вандала обрушился град ударов. Берсеркер был по корпусу. Вандал заорал. Казалось, после такой серии ударов, не осталось ни одного целого ребра.

– Итак, я повторю вопрос: Кто. Тебя, Подослал для того, чтобы убить мастера Вичи?
– повторил берсерк.

– Никто. Я сам, - прохрипел Вандал, раскачиваясь как маятник.

– Сам?
– притворно удивился берсерк.
– И зачем же?

– Он плохо посмотрел на меня в таверне, - с усмешкой ответил наемник.

– Да?

– Да. А еще мне показалось, он плюнул в мою стор....

Удары повторились. В этот раз берсеркер бил дольше. И намного сильнее.

– Я понимаю, родич. Ты не хочешь говорить, кто тебя нанял, - вкрадчиво начал берсеркер.
– Ты думаешь, что ты знаешь что-то о боли. Так вот: ты не знаешь о ней ничего. Я умирал множество раз. И каждый раз было очень больно. Даже тогда, когда ты вскрыл мне глотку.

Берсеркер почесал горло, на котором не осталось даже шрама от недавнего покушения Вандала.

– Мы привыкаем к боли, - продолжил берсеркер.
– Она преследует нас от рождения, до самой смерти. И все равно порой хочется орать, когда клинок оставляет рану на твоей плоти.

Берсеркер вытащил из жаровни железный прут, помахав им перед лицом наемника. К горлу Вандала подкатил холодный ком, который наемник с трудом проглотил. Он сильно зажмурился...

И в тот же момент предплечье полыхнуло огнем. В глазах вспыхнуло яркое пламя, которое ослепило наемника. Вандал заорал во всю мощь легких.

– Левое предплечье, - протянул берсерк.

Вандал тяжело дышал. по лицу крупными каплями катился пот.

Берсеркер усмехнулся, и резко приложил прут к своему правому предплечью. Раздалось шипение, и в воздухе вновь запахло кровью и паленым мясом.

– Я не могу стать безродным, - пояснил он. Изуродованная берсеркером часть тела быстро восстанавливалась. Миг - и на месте ожога вновь красовалась татуировка - белый вихрь со стоящим в центре жрецом, который воздел к небесам руки.

– Я не могу, - повторил он.
– Но сделать безродным тебя - проще простого. Скажи, родич, что еще кроме этой татуировки напоминает тебе о семье?

Вандала словно вновь окатили ледяной водой.

– Если мне не изменяет память, твой отец и почти вся дружина пала на побережье, у пирсов, дав шанс тебе и еще нескольким людям сбежать?

Вандал замотал головой, отгоняя воспоминания: Горевшие соломенные крыши домов, крики у пирсов, лязг стали, гомон, предсмертные крики.

– Отплывайте, - кивнул головой Орм, отталкивая нос драккара носком сапога. Двое дюжих людей из его дружины кивнули, отталкивая корабль от берега.

– Отец, нет!
– Рагнар метнулся к Орму, который стоял на берегу.

На лице старого ярла не читалось ни тревоги, ни страха. Только усталость и спокойствие.

– Тише, парень, - кормчий сгреб Рагнара в охапку, оттаскивая от носа корабля.
– Видимо, Бросающие кости решили, что ты еще немного поживешь.

Орм, стоявший на берегу, усмехнулся, отсалютовал пытающемуся вырваться Рагнару мечом, и развернувшись, с ревом бросился в гущу схватки....

– Он понимал, что если он бежит - люди Хельги будут преследовать его всегда. Рано или поздно, они убъют и тебя. и его.

Берсерк убрал прут в жаровню.

– Как...
– сухо проскрипел Вандал.

– Он умер как настоящий вождь. Я вызвал его на хольмганг. И убил. Но он был отличным воином. Это делает ему честь. Правда, добил Орма Хельги. Иначе, он бы не сел на стул. Но старый ярл умер быстро. А вот твоя мать...

Вандал рванулся так, что затрещали веревки.

– О да, матери не повезло, - продолжал берсерк.
– Она умирала долго, вырываясь из лап тех животных, которые ворвались в ее покои. Они делали с ней страшные вещи. Она не пережила всей этой пытки.

– Итак, путь домой тебе заказан. Скаффхеги Хельги свернут тебе шею еще на берегу. Отец и мать уже в Небесном Чертоге. Орм точно, а вот насчет Аделы - не уверен. После той грязи, что с ней сотворили...