Чтение онлайн

Learning Record изначально была разработана в Лондоне, родившись на почве потребности в оценивании прогресса и достижений учащихся в тех случаях, когда не работает стандартная оценка.

В школах, расположенных в центре Лондона, где всегда учится много детей разных национальностей, в распоряжении учителей было мало ресурсов. Именно эти учителя заявили, что успехи их учеников нельзя оценивать с помощью стандартизированных тестов, ибо этим детям попутно приходится изучать неродной для них английский язык, и решили найти способ охватить и задокументировать реальный процесс обучения школьников. Работали они в сотрудничестве с Мирой Баррз, Хиллари Хестер и еще несколькими исследователями в области университетского образования, которые всерьез интересовались трудами Льва Выготского, ученого, разработавшего структуру для критериев обучения, используемую сегодня в Learning Record. В фокусе внимания этих ученых находились чтение и письмо; вместе с учителями они попытались определить, что нужно для того, чтобы понять, насколько успешно дети осваивают грамоту. В результате была создана весьма надежная оценочная система под названием Primary Language Record, инструмент из восьми страниц, позволяющий документировать наблюдения педагогов. Учителя опросили родителей детей на их родном языке в частности о том, чем любит заниматься их ребенок. Затем опрашивали и самих учеников, чтобы получить общее о них представление. Педагоги были в восторге. И родители тоже, потому что учителя старались выяснить, что нравится их детям. Скажем, учитель узнавал, что ребенок любит природу и естественные науки, но не любит читать, и начинал вырабатывать креативные решения, например: «А что, если дать ему почитать научную фантастику?»

Иными словами, педагоги начали искать самые разные способы стимулировать повышение уровня грамотности учащихся на их родном языке. И вскоре убедились, что для этого можно использовать, по сути, эмпирическую модель – модель, которую вы применили бы, решив изучить изменения в любой адаптивной системе. Сначала вы делаете «моментальный снимок» этой системы, далее в течение какого-то времени наблюдаете, собирая образцы работ, а затем проводите анализ. «Именно поэтому рушится большинство систем, основанных на подборках работ, – из-за отсутствия анализа. Любой анализ должен быть научным и базироваться на определенных теоретических принципах. Вы хотите знать, можно ли пить ту или иную воду? Могут ли в ней жить лягушки или какие-либо другие живые существа? Выготский обеспечил нас структурой, позволяющей говорить об обучении, по сути, мультивалентным способом». Учителя смогли рассказывать родителями о том, чему учатся их дети: «Он стал чувствовать себя гораздо увереннее при чтении незнакомого текста», «Он развивает навык декодирования слов, которых прежде не встречал». А родители начали относиться к знаниям и опыту учителей с еще большим уважением.

«Эта модель наглядно продемонстрировала свою эффективность в Великобритании. Учителям она сразу пришлась по душе, поскольку позволяла творчески подходить к работе и изменила отношение к детям, которых они привыкли считать проблемными. В них пробудился интерес к таким ученикам. Что может помочь им учиться? Как их увлечь?»

Затем Мира Баррз, возглавлявшая в то время проект под названием California Literacy Project, пригласила команду создателей Primary Language Record в Калифорнию для совместной работы над моделью для системы К-12 и ее тестирования на базе разных школ. Именно на этом этапе к группе в качестве научного сотрудника присоединилась Пег Сиверсон; она помогала дорабатывать оценочные инструменты.

«Мы использовали не рейтинг успеваемости, а шкалы оценки развития, содержавшие в себе дескрипторы того, что мы обычно видим в учащихся на разных этапах обучения грамоте. Они базировались на многих тысячах часов наблюдений за детьми в реальных обстоятельствах. Например, по самой первой шкале мы могли сказать, что если ребенок выводит каракули на листке бумаги, показывает его вам и что-то лепечет, это означает, что он готов к обучению грамоте, ибо начал видеть связь между языком и знаками на бумаге. Это очень сильно помогало педагогам, поскольку позволяло определить, на какой этап переходит ребенок, и снабдить его соответствующими ресурсами.

В этот момент мы поняли, что создали что-то действительно стоящее. Теперь нам надо было, чтобы нашу систему утвердили в качестве альтернативы стандартизированному тестированию, особенно в школах, расположенных в центральных районах крупных городов, где традиционно много иноязычных учеников». В результате активных переговоров с Министерством образования Калифорнии группа связалась с главным психометристом штата. По словам Пег, увидев демонстрационную версию Learning Record, он отреагировал следующим образом: «А, так речь идет о реальной оценке. Мы ведь сейчас проводим только символическую».

Штат Калифорния разрешил использовать новую оценочную систему в качестве альтернативы стандартизированному тестированию; на сегодняшний день это единственная альтернатива тестам. «Мы показали свою систему во всей Калифорнии, Нью-Йорке и Огайо, и везде учителя приходили от нее в восторг. Как и родители. Они не могли поверить, что учителя могут настолько внимательно относиться к их детям. Результаты нашей оценки находились в открытом доступе, так что родители могли, просмотрев их, узнать, какие таланты увидел учитель в их детях, а потом ознакомиться с проведенным педагогами анализом. Для детей подобное отношение к ним тоже было в новинку, ведь теперь учитель целенаправленно искал в их действиях то, что они умели делать. Наш успех был абсолютным и окончательным… но его полностью свел на нет закон NCLB».

FairTest назвала LearningRecord «мощным оценочным процессом… благодаря которому учащиеся принимают на себя ответственность за обучение… Кроме того, это инструмент, позволяющий активнее вовлекать родителей в работу школ» [151] . После того как NCLB обязал системы школьного образования придерживаться единого оценочного стандарта, программа Learning Record прекратила свое существование. На сегодняшний день Пег – профессор Техасского университета; там она разработала версию Learning Record для высшего образования, которая тоже пользуется огромным успехом.

«Мои аспиранты применяют ее по всей стране. В основном в частных колледжах, поскольку система государственного образования представляет собой герметично запечатанную и чрезвычайно политизированную среду. Я консультирую преподавателей, которые хотят использовать в своей работе альтернативную оценочную систему».

Но Пег не забывает и о версии Learning Record для К-12. Она говорит: «Learning Record абсолютно открыта и доступна. Ее может загрузить с моего сайта любой желающий. Мне по электронной почте пишут даже учителя музыки из Перу».

Система Learning Record наглядно продемонстрировала, что можно оценивать успехи в учебе большого количества учащихся с применением общепринятых стандартов, не прибегая к стандартизированным тестам.

Сэм Чалтейн – редактор книги FacesofLearning: 50 Powerful Stories of Defining Moments in Education («Лица обучения: 50 мощных историй о моментах озарения в образовании») и автор книги Our School: SearchingforCommunityintheEraofChoice («Наша школа: в поиске сообщества в эпоху выбора») и ряда других – считает, что оценивание и стандартизация сами по себе проблемой не являются; проблема в том, что именно мы хотим стандартизировать. США решили стандартизировать тестирование и отчетность педагогов, причем с весьма плачевными результатами. А вот Финляндия решила стандартизировать подход к подготовке учителей, а не тесты, и сегодня системе образования Финляндии завидует весь мир. «Для меня это служит четким доказательством того, что стандартизация вовсе не ругательное слово, – говорит Сэм. – Это мы сделали его таким».

Сегодня многим нравится думать, что оценочная модель XXI века – это оценивание обучения. Однако если оценивание – лишь способ, посредством которого мы можем определить объем полученных знаний, то конечной целью является оценка процесса обучения, при которой оно происходит в режиме реального времени и позволяет людям проанализировать свой образ мышления и определить, как они изменились за прошедший период. Такой подход сегодня используется в ряде школ. Например, в Нью-Хэмпшире есть замечательная школа, для которой важнее всего, чтобы ее выпускники имели семнадцать конкретных интеллектуальных и рабочих привычек, от сотрудничества и лидерства до любознательности и способности удивляться. В школе разработаны тщательно продуманные поведенческие модели, с помощью которых все эти привычки разбиваются на субнавыки.

«Например, если мы серьезно относимся к таким навыкам, как любознательность и способность удивляться, то должны задуматься над следующим вопросом: “Какие субпривычки к ним приводят?”». В этой школе признают, что путь к любознательности и умению удивляться лежит через открытость новым идеям, самообладание в форс-мажорных ситуациях и способность задавать правильные вопросы. Для каждой из субпривычек составлены конкретные описания, то есть как именно человек выглядит на начальном уровне, промежуточном этапе и достигая экспертного уровня. За субпривычками наблюдают не только учителя; эти критерии постоянно используются самими учащимися и их родителями. Вот что я имею в виду, говоря об оценивании как обучении. Ребята из этой школы постоянно следят за тем, где они находятся на континууме обучения. Результат – я еще никогда не встречал школьников, способных так четко называть свои сильные и слабые стороны и описывать цели, которых они хотят достичь в жизни.