Чтение онлайн

В 1982 году Уэйн Гретцки был признан самым результативным хоккеистом в мире. Его секрет, по мнению игрока, предельно прост: пока другие члены команды, как правило, мчатся туда, где находится шайба, он несется туда, где она вот-вот окажется. В связи с этим мне не дает покоя мысль, что сегодня в своем безудержном стремлении к стандартизации образования многие страны стремглав мчатся туда, где, как они думают, находится шайба, а не туда, где она действительно окажется через секунду.

Стоит отметить, что безработица представляет собой не только экономическую проблему; это истинный бич, способный полностью разрушить жизнь как отдельного человека, так и целых сообществ. В наши дни многие страны все чаще сталкиваются с таким понятием, как «социальная изоляция». В развитых экономиках наблюдается все увеличивающийся разрыв между богатыми слоями населения, средним классом и теми, кто живет в нищете. Согласно исследованию Бюро переписи населения США, проведенному в 2012 году, «разрыв бедности» (то есть показатель общей бедности, оценивающий сумму, на которую люди в совокупности отстают от черты бедности) в стране составил на тот момент 178 миллиардов долларов [36] . Бедность и социальная изоляция зачастую оказывают на успеваемость учащихся школ поистине токсическое воздействие. Некоторые из них решительно борются со своими жизненными обстоятельствами и одерживают над ними победу. Другим это не удается. Конечно, образование – не единственный источник заметного разрыва в уровне доходов людей, но те формы, за которые ратует движение за образовательные стандарты, неуклонно усугубляют этот разрыв. Унылость и серость стандартизированного образования не особо помогает заинтересовывать учащихся из малоимущих семей учебой и расширять их права и возможности.

Все перечисленное указывает на то, что движение за стандартизацию образования не достигает целей, им самим же установленных. А это влечет за собой поистине катастрофические последствия с точки зрения заинтересованности школьников учебой и морального духа учителей.

В 1970 году США славились наивысшим в мире показателем доли учащихся, окончивших среднюю школу; сегодня этот показатель один из самых низких. По данным ОЭСР, количество выпускников американских школ сейчас составляет около 75 процентов от общего числа пришедших в них изначально, что ставит США на двадцать третье место из двадцати восьми стран, в которых проводился этот анализ. В некоторых штатах и учебных округах данный показатель значительно ниже [37] . В масштабах всей страны ежедневно около семи тысяч детей и подростков бросают школу; это почти полтора миллиона учеников в год. Некоторые из них переходят на другие формы образования, например идут учиться в общественные колледжи или со временем сдают тест GED (General Education Degree – свидетельство о среднем образовании, аналог аттестата). Но все равно остается значительное количество молодых людей, решивших, что традиционное образование не для них. Такая же нерадостная картина наблюдается и в других странах. И социально-экономический ущерб, который мы несем из-за данной ситуации, поистине огромен.

В общем и целом молодые люди, окончившие школу, как правило, с большей вероятностью находят работу, больше зарабатывают и платят больше налогов, нежели те, кто бросил учебу раньше времени. Они чаще поступают в высшие учебные заведения и обучаются по другим программам, активнее участвуют в жизни своих сообществ и реже живут на подачки системы социального обеспечения. По оценкам специалистов, если бы число бросающих школу сократилось в два раза, чистая прибыль от экономии на социальных программах и роста налоговых поступлений составила бы около 90 миллиардов долларов в год, то есть почти триллион долларов за десять лет [38] . Согласитесь, сумма весьма внушительная. Но это все мелочи по сравнению с теми огромными преимуществами, которые получило бы современное общество благодаря тому, что сотни тысяч молодых людей жили бы более продуктивной и насыщенной жизнью.

Одной из главных задач закона NCLB было сокращение разрыва в уровне успеваемости учащихся из разных социально-экономических слоев населения. К сожалению, сегодня нет оснований утверждать, что эта цель достигнута. «Прошло двенадцать лет со времени принятия закона NCLB, – писал в 2013 году Дэниел Доменек, исполнительный директор Ассоциации инспекторов школьных округов [39] . – Движение за образовательные стандарты и усиление отчетности охватило всю нацию, что привело к реформам в сфере образования, часто предлагавшимся людьми из совершенно других сфер деятельности. Тем не менее сегодня по-прежнему половина афроамериканских школьников и учащихся – выходцев из Латинской Америки не оканчивают среднюю школу. Они бросают учебу гораздо чаще по сравнению с другими категориями учеников. Показатели посещаемости и число выпускников колледжей [среди них] тоже весьма удручающие».

Не меньшую тревогу вызывает и текучесть кадров среди учителей в США, где свыше четверти миллиона педагогов ежегодно уходят из профессии. По оценкам специалистов, более 40 процентов молодых учителей бросают преподавать в течение первых пяти лет работы. Этот сценарий особенно мрачен в школах с большой долей учащихся из малоимущих семей, где текучесть кадров составляет примерно 20 процентов в год [40] .

Данная ситуация в значительной мере объясняется условиями, в которых зачастую приходится работать учителям. «По имеющимся у нас данным, кадровые проблемы средних школ коренятся прежде всего в способе организации этих учебных заведений, в отношении общества к профессии педагога и в том, что для стабильного повышения качества и количества преподавательского персонала требуется постоянный рост его профессионального уровня» [41] .

Для некоторых людей досрочный уход из средней школы имеет весьма негативные последствия. Как известно, в США самый высокий в мире процент тюремных заключенных. Примерно один из тридцати пяти взрослых американцев находится в уголовно-исполнительной системе – либо в тюрьме, либо на испытательном сроке, либо освобожден условно-досрочно. Конечно, нельзя утверждать, что молодой человек, не окончивший школу, непременно попадет в тюрьму. Многие из тех, кто не получил среднего образования, становятся весьма преуспевающими людьми. Но верно и то, что очень большая доля стабильно безработных, бездомных и живущих на пособие людей, а также тех, кто имеет непосредственное отношение к системе исправительных учреждений (по ту сторону колючей проволоки), в свое время бросили учебу. Более чем у двух третей заключенных-мужчин в федеральных тюрьмах и тюрьмах штатов США нет аттестата о среднем образовании.

Нельзя не учитывать и того, что в США обучение одного учащегося в среднем обходится в 11 тысяч долларов в год, а на одного тюремного заключенного ежегодно выделяется более 20 тысяч долларов [42] . В совокупности страна тратит на содержание заключенных почти 70 миллиардов долларов в год; стоит упомянуть и о 127-процентном увеличении финансирования тюрем в период с 1998 по 2007 год. Для сравнения скажу, что за тот же период финансирование системы среднего образования выросло всего на 21 процент [43] . Вот такие пироги.

Говоря о молодых людях, бросивших школу, мы подразумеваем, что они не вжились в систему. Однако зачастую точнее было бы сказать, что это система не сумела их принять. У каждого ребенка, переставшего посещать школу, были на то личные причины. Может быть, это проблемы в семье, или он сделал это под давлением сверстников, либо просто все, что рассказывали учителя, ему казалось неинтересным и неубедительным. Каковы бы ни были мотивы, такой отсев сам по себе является не проблемой, а симптомом более глубокого заболевания системы в целом. Если бы вы были бизнесменом и ежегодно теряли более трети своих клиентов, у вас наверняка возник бы резонный вопрос: кто в этом виноват – клиенты или ваша компания?

Количество людей, не получивших среднего образования, без сомнения, впечатляет. Однако при этом никто не учитывает миллионов учащихся, которые остаются в системе образования, но им в ней смертельно скучно, и учебный процесс на них не оказывает практически никакого влияния. Согласно одному исследованию, проведенному в США, на сегодняшний день число таких школьников достигает 63 процентов [44] . Эти ребята проходят всю учебную программу, но их совершенно не интересует то, чем они занимаются в школе, и, по сути, они просто отсиживают за партой каждый день, ожидая, когда все это закончится и они смогут получить аттестат и заняться наконец-то стоящим делом.

Какую же цену на самом деле платят ученики и учителя за поистине грандиозные глобальные усилия, нацеленные на повышение рейтинга PISA? Южная Корея, например, входит в пятерку лучших по всем пяти пунктам этой программы. Страна тратит на каждого школьника около 8200 долларов, что составляет почти 8 процентов ВВП Южной Кореи – второй по величине показатель среди стран ОЭСР [45] . Южнокорейские родители не жалеют денег на внеклассное обучение детей. Однако реальная плата за высокие показатели страны при сдаче международных тестов неизмеримо выше, ибо в настоящее время в Южной Корее самый высокий уровень самоубийств среди всех промышленно развитых стран ОЭСР [46] .

За последние сорок пять лет количество самоубийств во всем мире выросло на 60 процентов. Самоубийство сегодня входит в тройку основных причин смерти среди людей в возрасте от пятнадцати до сорока четырех лет. И эти цифры еще не учитывают попыток суицида, которых, по оценкам специалистов, в двадцать раз больше, чем свершившихся самоубийств. Раньше самый большой процент самоубийств фиксировался среди мужчин пожилого возраста. Но в последнее время этот показатель повысился среди молодежи до такой степени, что теперь именно молодые люди считаются группой повышенного риска в трети стран мира, как развитых, так и развивающихся [47] .