Школа Добра и Зла. Рассвет
Шрифт:
Из соседней комнаты – спальни Хамбурга – послышался храп.
Аладдин крепко схватил свое сокровище и выбежал из кабинета.
Всякие «кто», «что» и «почему» сейчас неважны.
Лампа снова у него.
Вскоре он спустился обратно по лестнице, вернувшись на сторону Добра. Именно там, на балконе своей комнаты, пока его соседи мирно спали, Аладдин наконец-то оказался в тишине и одиночестве. Он поднял добычу в воздух, чтобы ее осветила луна, и потер ладонью – раз, другой, третий…
Из лампы пошел красный дым, который превратился в полупрозрачный ползучий силуэт – змея, который поднялся высоко в ночном небе, а потом спустился и приблизил морду к лицу Аладдина.
– Молодой хозяин, – прошипел змей. – Ш-ш-ш-ш-то пожелаеш-ш-ш-ш-шь первым?
Аладдин вздрогнул. Он представлял себе джинна более дружелюбным, привлекательным… и менее чешуйчатым.
– Говори, мальчиш-ш-ш-шка! – резко сказал джинн, сверкая красными глазами.
Аладдин выпрямился. Неважно, кто именно исполнит его желание. Неважно, добрый он или злой. Важно лишь желание, загаданное с чистейшими добрыми помыслами.
Он посмотрел прямо в глаза змею.
– Я хочу, чтобы принцесса Кима безумно в меня влюбилась.
Глава 7
Несколькими этажами выше в своем кабинете братья устроили поздний ужин.
– Хвастается своей лампой? Угрожает всех превратить в лягушек? Как вообще хоть кто-то может подумать, что этот мальчишка добрый? – проворчал Рафал, прожевывая кусок бифштекса. – Перо ошиблось насчет него. А это значит, что Сториану больше нельзя доверять.
– Перу, которое назначило нас Директорами? Перу, которое поддерживает в нашем мире жизнь? – спросил Райен, сталкивая вилкой с ножа кусочек рыбы. – Прости, но Сториану я доверяю больше, чем тебе. Если он говорит, что Аладдин добрый, значит, это правда. Просто подожди, и все увидишь.
– Если он действительно добрый, почему ты не увидел этого с самого начала? – вызывающе спросил Рафал.
– А ты почему не увидел? – возразил Райен.
Рафал взорвался.
– Почему Сториан лезет в дела нашей школы? Почему сейчас? Добро и так уже победило в пяти сказках подряд, а перо теперь еще и дарит тебе учеников, которых заслужил я?
Он смахнул тарелку со стола – она врезалась в книжный шкаф и разбилась.
– А что, если ты прав? Что, если перо в самом деле на твоей стороне? Что, если оно вообще хочет избавиться от Зла? Что тогда?!
Райен вздохнул.
– Успокойся. Равновесие восстановится, как и всегда. Ну а пока ты просто испортил отличный ужин. Уже не в первый раз.
Он опустился на колени и собрал с пола остатки еды и осколки.
– Да и вообще, сказок пока всего четыре. Перо еще не завершило историю Петера Штумпфа [4] . Он ведь был одним из лучших учеников твоей школы. А сейчас он оборотень-людоед, и, вполне возможно, ему повезет.
Рафал прошел к белому каменному столу. Волшебное перо как раз вывело на последней странице слово «КОНЕЦ».
– Петера Штумпфа только что сожгли на костре, а его кости обглодала собака. Что-то мне не кажется, что это можно назвать победой.
4
Петер Штумпф (ум. 1589) – немецкий фермер-маньяк. На его счету не менее 16 жертв, в основном дети. На суде признался, что практиковал черную магию и считал себя оборотнем. Казнен.
Райен отпил глоток вина.
– Ох.
Рафал бросил законченную книгу на пол.
– Так вот, если Аладдин покажет, что он злой, это восстановит равновесие. И докажет, что мы были с самого начала правы. Что мы выполняли свою работу. Дни, когда мы слепо доверяли Сториану, подойдут к концу. Пора уже нам начать верить в свои суждения. Верить в Человека, а не в Перо.
Райен ничего не ответил – лишь допил вино.
– Жаль, что у маленького воришки больше нет лампы, – добавил Рафал. – Его желание многое прояснило бы.
Райен подозрительно посмотрел на него.
– Я знаю, что ты думаешь, – сказал Рафал. – Ты думаешь: «Почему мой брат постоянно ищет проблем? Почему он недоволен нынешним положением дел? Почему он не может вести себя как я?»
– Я думаю, что без меня ты не знал бы, что ты злой, а без тебя я не знал бы, что я добрый, – сказал Райен.
– Верно, но оба близнеца знают, что один из них лучше другого, – подколол его Рафал. – Именно этот секрет укрепляет их узы.
– Я думал, что секрет – это любовь, – возразил Райен. – Особенно учитывая, что именно благодаря нашей братской любви мы остаемся юными и бессмертными. Если нарушить эти узы, мы состаримся и умрем.
– Я могу любить тебя и все равно думать, что я лучше тебя, – ответил Рафал. – И именно поэтому, когда Аладдин докажет, что он злой, я с большим удовольствием буду смотреть, как тебя корежит…
Позади послышался шорох.
В углу комнаты Сториан открыл новую книгу и начал писать.
– Странно, – заметил Райен. – Обычно он отдыхает пару дней после того, как закончит.
Они встали и увидели, что перо уже нарисовало яркий портрет мальчика, знакомого им обоим.
– Аладдин, – проговорил Рафал.
Он держал в руках волшебную лампу, и в клубах густого красного дыма виднелся джинн-змей.
Райен сердито посмотрел на Рафала.
– Жаль, что у маленького воришки больше нет лампы…
– Ой-ой-ой, – ухмыльнулся Рафал. – Что ж, проверим, справится ли он лучше, чем Петер Штумпф!
Но перо писало не об Аладдине.
Оно вывело совсем другие слова.
Жили-были братья-близнецы, Директора Школы Добра и Зла, чья любовь сохраняла в мире равновесие. Пока братья любили друг друга, перо не отдавало предпочтения ни Добру, ни Злу, обе стороны в Бескрайних лесах обладали одинаковой силой. Но однажды в школу прибыл ученик, который полностью изменил все между ними.
Райен и Рафал пораженно переглянулись.
Сториан никогда раньше не писал о Директорах школы.
Ни в одной сказке.
Перо и его защитники всегда были отдельно друг от друга.
Братья тревожно посмотрели на книгу, ожидая следующей части истории Аладдина.
Истории, которая впервые за все время была о них.
Глава 8
На следующее утро Аладдин проснулся, напевая песню о любви.