Чтение онлайн

Глаза Киры сразу же потеплели. Она сказала с укоризной:

— В тебе, Алтуня, удачно совмещаются гений и злодейство. Однако я восхищена: ты не просто муж, ты государственный муж.

— Не ластись: шопинга все равно не будет. Ентих заграничных паундов дают в обрез, чтоб, значит, не отвлекался на шопинг, а занимался общественно полезным делом.

— Обойдемся без шопинга. Что нам золото, cветило б солнышко. Гайд-парк, Большой Бен, Пиккадилли, Трафальгарская площадь, еще что-то там. Это ж сказка!.. Мы идем под руку по этим самым Пиккадиллям... Для биографии и для потомков. Алтунин с супругой на набережной Темзы. Рядом — мистер-твистер Брук — тоже с супругой. Ты рожден дли маркетинга. Быть тебе министром внешней торговли.

— Ладно. Помечтали — и хватит. А теперь за плодотворную будничную работу...

Он скрыл от Киры, к чему затеял весь этот разговор о маркетинге и заграничных командировках. Но главное выяснил: она «за»!

Алтунин сам никогда не думал, что его занятия маркетингом привлекут внимание людей, о существовании которых даже не подозревал. Но они-то, оказывается, все знали. От кого?

Может быть, от того же Лядова.

То были большие начальники из другого министерства, также занятого выпуском машин. Они позвонили ему по телефону и пригласили для конфиденциального разговора.

Сергей недоумевал: что бы все это значило? И все же поехал. Долг вежливости...

Его ждали. Министерство было обширное, размещалось в высотном здании. Все по-современному: просторные холлы, скоростные лифты, много стекла и воздуха. Чувствуешь себя словно бы в аквариуме. Два начальника, похожие друг на друга, как близнецы-братья, — оба с залысинками, оба крутолобые, с веселыми глазами под выпуклыми линзами очков в тяжелой заграничной оправе, обхаживали Алтунина и так и этак. Мол, наслышаны о вас как о перспективной фигуре, занимающейся маркетингом, изучением спроса. Знаете ли вы, что такое торгово-промышленное объединение? Не знаете. Ну, что ж... Их в самом деле пока мало, но за ними будущее. Под одной управленческой крышей объединяются вопросы производства, реализации товаров и послепродажного обслуживания. Особенно когда речь идет о технически сложных потребительских товарах и товарах производственного назначения… Мы остановили выбор на вас. Вы удачно сочетаете... Почему бы вам не возглавить такое объединение? Это самостоятельность. Это масштаб. Было бы только ваше согласие — остальное министерство берет на себя.

Что он мог ответить? Предложение слишком неожиданное. В торговых делах разбирается не в такой степени, чтобы возглавлять торговое объединение, даже если оно называется еще и промышленным.

— Мы вас не торопим, не торопим, — успокаивали близнецы-начальники. — Подумайте...

А ему и думать не хотелось. И сейчас не хочется. Если бы даже Кира понуждала принять соблазнительнее предложение. Но, к счастью, она ничего не знала и обсуждения не могло быть. Маркетинг...

Впрочем, что случилось? Претензий к Алтунину по нынешней его службе нет. Наоборот, он на хорошем счету, на коллегиях министерства его ставят в пример работникам других главков. Подотрасль их процветает. Зачем ему какие-то «возможности» на стороне?

Претензия к главку неведомого Гривцова или Кривцова? Ха!.. Этого не избежать. Хотя бы потому, что растут из года в год запросы. Гривцовская проблема — одна из сотен нерешенных проблем. Только и всего...

И все-таки начальник рудника Гривцов продолжал занимать его. Со стороны могло показаться, будто Алтунин с интересом наблюдает за вечерней кутерьмой огней на широком проспекте. На самом же деле перед его мысленным взором томительно проплывали бесконечные по протяженности заснеженные пространства с их лютыми морозами, звериными звездными ночами. И повсюду в открытых забоях — мертвые драглайны, экскаваторы...

Гривцов — злой подземный дух — взвился на мгновение из бездны, бросил несколько фраз, пропитанных горечью и сарказмом. И исчез. Он больше не появится в этом кабинете — гордость не позволит. Но он внес некий диссонанс в ту стройную картину, которая за последнее время начала вызревать в голове Алтунина.

В последние месяцы Сергей опять вроде бы почувствовал вкус к своей теперешней работе, даже увлекся ею. Неожиданно он получил полную самостоятельность: то, к чему всегда рвалась его беспокойная натура.

Как-то вызвал его к себе заместитель министра Лядов. Внимательно вглядевшись в лицо Алтунина, сказал:

— Ваш угрюмый вид мне не нравится.

— Мне самому не нравится.

— Понимаю. Заскучали. Изначальная алтунинская тяга к беспокойной жизни, к размаху. А тут тишь да гладь.

— Что-то вроде того, — согласился Сергей. — Не на своем месте я, Геннадий Александрович. Вроде чиновника по особым поручениям. Отпустили бы на живое дело. Не важно какое, лишь бы движение вперед было. Надоели бумаги.

Лядов усмехнулся.

— Проработал полтора года и пардону запросил. Ну и ну... Я-то был другого мнения о вашей выдержке, думал: придет в главк Алтунин — все закрутится, завертится.

— А в какую сторону крутить-то? Вроде бы все до меня закручено Анатолием Андреевичем.

— Глубокое заблуждение. К большим делам мы с вами еще и не приступали по-настоящему: вели учет ресурсов — и только...

Разумеется, заместитель министра не станет вызывать ради праздного разговора. Алтунин сразу же насторожился: что-то назрело, что-то проклевывается.

Сильней забилось сердце от неясного еще предчувствия. А Лядов не торопился, расспрашивал о положении на предприятиях, подведомственных главку, посетовал на то, что жена Ступакова Аксинья Петровна сильно занемогла, и Ступакову приходится часто ездить к ней в больницу. Подозрения на рак. Даже не подозрения, а точный диагноз. Анатолий Андреевич обо всем знает и чувствует себя совсем разбитым. Страшится остаться один. Детей-то у них не было. Одинокий старик — что может быть печальнее?

— Это очень грустно еще и потому, что Анатолий Андреевич вряд ли сможет эффективно участвовать в том деле, к которому мы приступаем всем министерством, — произнес наконец Лядов, как бы наводя мост от присловия к сути дела.

От Сергея не ускользнуло, что в последнее вреия отношения между Лядовым и Ступаковым стали заметно холоднее. Это было непонятно и тревожило Алтунина. Он не сомневался, что Ступаков своим назначением на пост начальника главка обязан в общем-то Лядову. А теперь они все чаще схватывались на коллегии министерства. Но оба были умными, их спор всякий раз смягчался безупречной вежливостью, сарказм почти не угадывался. Первым в атаку переходил обычно Ступаков, защищая некую «правду» своего главка. Подобные споры на коллегии были явлением заурядным, никто не придавал им особого значения: дискуссия есть дискуссия, и если она лишена остроты, то это уже не дискуссия, а обмен мнениями. Но Алтунин оказался проницательнее.

И вот Лядов объявляет ему:

— Мы должны разработать принципиально новую генеральную схему управления производством.

Сергей и бровью не повел, не понимал пока, какое отношение имеет это лично к нему.

Он сидел, ждал, что еще скажет Лядов. А потом слушал и постепенно начинал чувствовать, как им завладевает деловое возбуждение.

Генеральная схема — это все! Это полная перестройка всей отрасли машиностроения. Это ожесточенная борьба мнений больших групп людей, специалистов в области экономики и науки. Это чаша весов, на которой качаются судьбы заводов и целых подотраслей...