Чтение онлайн

— Давайте, что ли, знакомиться, — предложил боро­дач. — Я Остряк.

— Ломако, — сказал киевлянин, придерживая коро­тышку.

— Шкет, — бодро представился тот.

А коротышка-то поверил, что его в наемники опре­делят и сразу генералом поставят! Воспрял. Просто ди- рижабой воспарил, ни жара ему нипочем, ни вонь и тряска.

— А я уж думал, конец нам пришел, — тараторил Шкет, глядя в окошко. — Ан нет, выживем, в наемники подадимся! Вернусь и прирежу топливника энтого. Он что задумал, мание бесхвостый, людей, значить, клик­нул, ну, на работу. Деньги хорошие обещал. А я дура-ак! Поверил. Знал ведь, что просто так столько не платють. Ну енто, люди, значить, приходють, он их раз — и в са­рай. А потом приезжають разные, ухи — чик, и в рабы. А мне повезло, да-а.

— Угу, кому ты сдався, дохля? — ласково пробурчал Ломако.

— Тьфу на тебя... Ох ты ж! — Шкет аж подпрыгнул. — Да там ктото есть!

— Дэ? — Ломако вытянул жилистую шею, поросшую рыжими волосами.

— Да вон же! Смари, ща он за холм спустился... сен- дер, кажись. Скоро опять появится. Опа! Видел, да? Ни­как за нами едет.

— Не «за нами», а объезжает, боится, — предположил Остряк. — Это ж каким дураком надо быть, чтоб на оме- говцев напасть! У них же танкер.

— Так и есть — объезжает. — В голосе Шкета сквози­ло разочарование, он немного помолчал и добавил: — Ну, за что тебя, Ломако, загребли, мутанту понятно. На роже написано, кто ты есть. И на этом написано, — кив­нул он на бывшего охранника. — Но тебя-то, Остряк? Или тебя, паря?

Ломако шумно засопел, зыркнул исподлобья и пятер­ней собрал патлы на затылке, показывая уши. Не было у него ушей.

— Понятно, да? — бросил он с обидой. — Пять сезо­нов пахал на хозяев, спыной гепнулся, ноги теперь пло­хо ходять. Зачем им такый? Вот и продали, казалы, шоб молчав, не то пристрелят. А ранише ферма своя була, жона була та донька.

Шкет сжался, стал еще меньше, слез с колена Лома­ко и попятился:

— Да ты прости... я ж не знал.

— Не знал... Чому сразу «за шо»? Просто. — Глаз Ло­мако смотрел печально, без осуждения.

— А я вот заслужил, — подал голос Остряк. — Знал много, не на того рыпнулся. А чего добро просто так губить? Вот кетчеры и продали омеговцам. — Он схва­тился за горло, отвернулся — грузовик затрясло силь­нее. — Все кишки к мутанту вытрясет!

— Кетчеры продали омеговцам? — удивился Артур.

— Почему бы и нет? Омеговцы закрывают на кетче- ров глаза, те с ними делятся, всё по-честному...

— Они наш поселок охраняли, тихо было...

— Ну конечно, им так выгоднее, а в других местах им выгоднее кетчеры. Усёк?

О себе Артур промолчал. В душу никто лезть не стал — мало ли, что у парня случилось. За него ответил Жбан, живописал предательство дозорных и ночное на­падение на поселок, добавив:

— Набежал его вот бати друг, — кивнул на Артура. Красавчик с сыном евойным, Романом, вместе рос, по­тому и не прибили. А Шака... то есть Ингвара, на до­зорной башне повесили, мертвого уже.

— Шакал сдох? — удивился Остряк, приложил руку к груди и обратился к Артуру: — Извини, он все же отец твой. Но какой же был дрянь-человек!

— Да кто же спорит. Кстати, я Артур.

— А вот будь я омеговцем, — затараторил Шкет, — я бы тебя сразу в наемники взял. Такой паря! Плечи — во! Сильный, видать.

— Кажись, ферма, — проговорил Ломако, глядя в окно.

Артур поднялся. Да, ферма. Ограждение из свален­ных остовов машин, покрышек, колес, поверх груды змеится проволока-секучка, есть и дозорная башня — ус­тановленный на покосившихся сваях ржавый сендер. Дохлый ветряк вертит лопастями. Холм порос сочно- зеленой травой — не выгорела еще. Два дня жары, и она пожелтеет, а потом и вовсе рассыплется...

— Не ферма это, — проговорил Остряк. — Точнее, не совсем ферма. Они тут дурман-траву выращивают... Ну, выращивали и продавали.

Колонна свернула к свалке. Навстречу, размахивая ружьем, спешил лохматый оборванец. Омеговцы оста­новились при въезде на ферму. В окно было видно, как оборванец разговаривает с водителем, размахивает ру­ками, восполняя недостаток слов, и украдкой косится на холмы. Танкер остановился справа, закрывая обзор. Откинулся люк, и высунулся автоматчик в шлемофоне. И как у него еще мозги не спеклись? Ничуть не опаса­ясь нападения, водитель направился за местным.

Вскоре омеговец вернулся, махнул напарнику ру­кой — выходи, мол, — и кивнул на кузов. Из танкера вы­лезли трое бойцов.

— ...мясо... кормить будем... — донесся голос.

Открылся люк возле вентилятора, на пленников гля­нул омеговец:

— Ну что, мужики, привал. Я вам кидаю наручники, вы защелкиваете их на руках, а потом аккуратненько по одному выходите подышать свежим воздухом. И чтоб без глупостей. Кто будет буянить, того на кузове рас­пнем, чтоб медленно поджаривался. Уяснили?

— Уяснили, — сказал Шкет и пожаловался: — У нас вода кончилась.

Не отреагировав, омеговец швырнул наручники и попал в Ломако. Тот крякнул, но смолчал, повертел их, сомкнул на запястьях. Поднял руки, демонстрируя, что обезврежен. Остальные последовали его примеру. Ар­тур подумывал не защелкивать «браслеты» до конца, но потом решил не рисковать. Стать наемником ему хоте­лось больше, чем поджариться на солнце, омеговцы слов на ветер не бросают, это знают все.

На выходе омеговец дернул за цепочку, проверяя, не схалтурил ли Артур, и толкнул его в спину — к тени от груды покрышек.

Каким же свежим, душистым показался раскаленный воздух! Дышать, не надышаться! И плевать, что рядом свалка, — подумаешь, свалка, эка невидаль. Сутулый ме­стный в тюрбане принес миски с зеленоватой кашицей. Ложки пленникам не полагались. Пришлось хлебать так, через край. А ничего похлебка, съедобная.

Омеговцы таскали в кузов какие-то рулоны, носи­ли воду ведрами. Один из воинов (Артур так и не на­учился их различать) замер напротив пленников, по­дождал, пока они поедят, и окатил из ведра, приго­варивая:

— Охладитесь, а то завонялись, как мутанты.

Местный принес и ему еды, беззубо улыбнулся и по­пятился, безостановочно кланяясь.

— Я бы не спешил есть. — Остряк поднялся. — И во­ду пить не стал бы.

Омеговец недоуменно посмотрел на него, даже мис­ку отставил:

— Почему?

— Я слишком хорошо знаю этих людей, чтобы им до­верять. — Остряк поманил омеговца.

Артур напрягся. Что задумал бородач? Хочет напасть на военного, отобрать автомат и... Но омеговец к Ост­ряку не пошел, качнул головой и крикнул своим: