Чтение онлайн

— И… Что ИМЕННО во мне изменилось?

— Ты больше не Безумный, бро. Ты… Просто чувак, который попал в дерьмовую ситуацию.

Сначала я хотел возмутиться. Но потом задумался. Интересно: в какой момент я перестал думать о других, и стал беспокоиться о себе?..

Когда превратился в дракона? Или… ещё раньше? Трудно сказать. Но отец говорил, что власть — это и есть забота обо всех. Я тогда решил, что не желаю быть… таким. Пускай люди заботятся о себе сами, я не буду им мешать.

Но получается… Думать только о себе — это стрёмно.

Решив устраниться, я перестал быть собой. Сделался кем-то другим, менее приятным. Гораздо менее.

Я вздохнул.

— Розарио, я не вижу выхода, — сказал я. — Я не знаю, как остановить убийцу, и не знаю, как жить, всё время ожидая удара. Это… Это очень напрягает. Сводит с ума. Я просто не могу больше быть тем беспечным Безумным Максом, который запросто висел на коньке крыши — потому что тогда, жить или умереть, зависело только от меня.

— Значит, он тебя уже убил.

Тигр лежал, не открывая глаз.

Только хвост его, длинный, гибкий и полосатый, выписывал восьмёрки и хлестал шезлонг по бокам.

А ведь он прав, — подумал я, чувствуя, как немеют ноги и руки, как лицо наливается тяжестью и начинает сползать куда-то на грудь, как слякучая яичница.

И происходило это вовсе не из-за того, что на меня смотрела Лола…

Надо признать, иногда меня посещали мысли о том, чтобы вернуться в Москву, забыть Сан-Инферно как чудесный, но немножко жуткий сон, восстановиться в универе и зажить обычной, никому не интересной жизнью.

Сейчас эта мысль стучала по черепушке с особенно мстительной настырностью.

Я что хочу сказать: жить, зная что рядом — только руку протяни — находится другой, необычный, яркий и полный приключений мир…

Сознательно лишить себя доступа к нему. У меня бы вышло.

На одном ослином упрямстве — вы знаете, я могу.

Но надо признать честно, глядя самому себе в глаза: это будет самоубийство.

Постепенно, сам того не замечая, я превращусь в зомби. С пустым взглядом, пустым сердцем и начисто выгоревшей душой.

Я никогда больше не обрадуюсь восходу солнца, чувству погони, тому непередаваемому ощущению, что всё повисло на волоске…

И успех — или поражение — зависит только от тебя.

Внезапно мне стало жарко.

Нет, жарко мне было всегда — таков уж Сан-Инферно, двуединый город парных светил.

Но сейчас жар поднимался откуда-то изнутри, из живота, и держать его в себе становилось невыносимо.

Не придумав ничего лучше, я сиганул в бассейн.

Ух ты! А водичка-то ледяная.

Я почувствовал себя, как раскалённый уголёк, который выбросили в снег. Пар валил буквально изо всех щелей, поверхность бассейна начала дымиться.

Окунувшись с головой, я закричал, что есть сил.

Изо рта вырвался язык пламени. Он прожег воду и разбился о выложенную цветными плитками стенку бассейна.

Так вот как это делают драконы…

Я рассмеялся — под водой. — Они выдыхают огонь, когда хорошенько разозлятся, таким образом спуская пар и очищаясь духовно.

Вот почему драконы живут по несколько тысяч лет, — размышлял я, выныривая на поверхность. — Ничего не держат в себе. Чуть что — хрясь напалмом, и на душе сразу полегчало.

Вода в бассейне заметно потеплела.

Но я не спешил вылезать, а просто лёг на спину и позволил воде мягко омывать тело, приводя в порядок мысли.

На одно мгновение мне показалось, что я — всего лишь банановая шкурка, пустая и лёгкая, как пенопласт.

Вода носит меня от бортика к бортику… И вот сейчас, в эту минуту, очень легко забыть, что за пределами бассейна есть целый мир — «Чистилище». А за пределами клуба — город, а за пределами города — всё измерение… Которое, затерявшись среди других измерений, может быть всего лишь песчинкой на пляже. И в то же время — это Центр Вселенной.

Место, где я безмерно счастлив…

Вот интересно: можно быть безмерно счастливым, и в то же время жутко хотеть в туалет?

Выбравшись из бассейна, я стянул через голову мокрую майку, чтобы выжать, и только взявшись за ремень джинс, с опаской поглядел на Розарио.

Но я мог быть совершенно спокоен: тигр был занят. Скинув пижонский пиджак и рубашку, он нервно вылизывался, водя по коже длинным розовым языком.

— Ненавижу воду, — прорычал он, заметив наконец моё появление. — В следующий раз, бро, когда захочешь искупаться, дай людям отойти подальше.

С шезлонгов стекала тонкими струйками вода. На плитках пола серебрились лужи.

Что характерно: теперь вода была своего обычного, то есть, прозрачно-голубоватого цвета…

Всё это преломление, — подумал я. — Голубое небо, отражаясь, делает воду синей, а багровое — красной.

Зависит от угла зрения.

Сделав этот, достойный Шерлока Холмса и его дедуктивного метода вывод, я почувствовал себя намного лучше.

Не так уж сильно эти измерения отличаются друг от друга. Вода мокрая, небо красное, а люди — всё те же люди.

Даже если люди эти — драконы…

— Мне понадобится твоя помощь, бро, — сказал я, натягивая на себя всё ещё влажную майку. Ничего. На такой жаре это ненадолго.

— Всё что угодно, если при этом не придётся мокнуть, — пробормотал тигр, но тут же вскинулся и посмотрел на меня очень настороженно. — Что ты задумал, Макс?

— Я хочу найти киллера.

Секунду тигр смотрел на меня, словно не верил. Но потом оскалился — клыки у него были будь здоров, — и хлопнул по плечу.