Чтение онлайн

— Не дождетесь, — отрезал я. — Так будешь ты рассказывать или нет?

Олег помолчал.

— Как ты думаешь, — спросил он, — как ты думаешь, чем сейчас занимается спасенный тобою наставник Иванов?

— Отдыхает, — ответил я. — У себя в домике.

— Ты хоть раз видел, как он отдыхает?

— Конечно, нет. Домик-то без окон.

— И тебе не пришло в голову, как это люди могут жить без окон?

Я молчал: действительно, не пришло.

— Так вот, — сказал Олег, — твои учителя сейчас стоят в тесном чуланчике друг против друга и не двигаются. Все трое. Как манекены.

— Ловят кайф, — добавил из-за стены пернатый Юрка Малинин — как всегда, невпопад и, как всегда, с жизнерадостным смехом.

— А… а что это с ними? — спросил я, запинаясь.

— Спокойно, Алексей, — сказал Олег. — Только без паники. Они на подзарядке. Правда, энергию я им пока отключил… поэтому мы так свободно и разговариваем. Но времени у нас в обрез, иначе они не успеют подзарядиться… Так что ты бери себя в руки. Привыкай поскорее.

А тут и привыкать было не к чему.

Я вспомнил, как старательно анонимы изображали оживленную человеческую беседу (все-таки мое первое впечатление оказалось верным).

Понятно было теперь и отсутствие у наших наставников нормальных имён: зачем имя-отчество биороботу?

И еще я вспомнил, на кого был так похож вертолетчик. Разумеется, на Иванова.

И шофер «волги», доставившей меня на приемный пункт, был тоже из серии «аноним». Одноразовые персонажи, какой смысл делать их не похожими друг на друга? И так сойдет…

А их равнодушие к нашей истории, к нашей географии…

— Машины, — сказал я отчего-то шепотом. — Обучающие машины…

— И долго же ты, братец, думал, — снисходительно проговорил из своей комнаты Малинин. — Уж подвели, уж ткнули носом…

— Ты позабыл, наверное, Юрочка, — сказала невидимая Соня, — как ты рыдал и кидался на стенку, когда мы ткнули носом тебя… Алёша ведет себя куда спокойнее.

— Вернется к себе — поплачет, — вставил Денис. — Все так делают.

— Я не рыдал, — возразил Малинин. — Я бесился. Думал, вы мне заливаете баки. А потом сам провел эксперимент — и убедился.

— Какой эксперимент? — поинтересовался Олег.

— Да кнопку на стул Николаеву подложил. Точно, никакой реакции.

— Очень глупая проверка, — недовольно сказал Олег. — Ты же мог закоротить аппаратуру.

Все эти разговоры доносились до меня как-то издалека.

— Послушайте, — сказал я, — так, значит, они не люди…

Олег шевельнул бровью, дистанционщики засмеялись.

— Очень тонкое замечание, — сказала Соня.

— Товарищ еще не дозрел, — сонным голосом добавил Денис.

— Тормоз, — заключил Юрка.

— Да я не о том! — сказал я сердито. — Не люди — те, кто их сделал. Вот в чем беда.

Ответом на эти слова было молчание.

— Будь добр, поясни, — проговорил Олег.

— Всё ясно даже ежу, — ответил я. — Машины — значит, кто-то их сделал. И на кого-то они работают. Скажем, на хозяев. И, если эти хозяева сами как люди, зачем им делать механических человеков? Значит, что-то с ними не так. Не рискуют они показаться.

— Почему не рискуют? — спросил Олег.

— Боятся нас напугать. Может, у них хоботы вместо носов. Либо ноги не тем концом воткнуты. Либо еще хуже.

— Глупость какая-то, — недовольно сказал Олег. — Что значит "не тем концом воткнуты"? А у тебя каким, тем?

— Вообще-то внешность — не аргумент, — позевывая, вмешался Денис. — Тут кое у кого, не стану называть имен, такие мордовороты, что им вообще выходить на люди противопоказано…

— Кого это ты имеешь в виду? — гневно осведомилась Соня.

Денис не отвечал.

Бедная Соня… Не понимая, почему стриженый к ней равнодушен, она, должно быть, вообразила, что причина — в ее внешности.

— Не обращай внимания, — сказал я Соне. — Товарищ обижается, что он не сам догадался. Ну, если внешность для него не аргумент, то есть основания и посерьезнее. Например, календарь.

— А что календарь? — спросил Олег. — Вот календарь, на стене висит.

— Так это ж ты сам его сделал.

— Ну, сам, — согласился Олег.

— А почему?

— Что значит "почему"? — удивился Олег. — У тебя тоже самодельный, я своими глазами видел. Только ты ставишь крестики, а я не ставлю.

— Да, но почему? — настаивал я.

— Что ты почемукаешь? — рассердилась Соня. — Говори яснее.

— С Новым годом, дорогая! — сказал я. — Яснее не скажешь.

— При чем тут новый год?

— При том, что сегодня второе января.

— Ну и что?

— А то, что позавчера всё человечество встречало Новый год. Всё, кроме нас.

— Ну, во-первых, не всё человечество, — поправил меня Олег. — Есть буддисты, есть мусульмане, да и у христиан, насколько мне известно…

— А ты что, буддист? — поинтересовался я.

— Не понимаю, при чем здесь мои убеждения, — сухо сказал Олег.

— А я понимаю, — вмешалась Соня. — Мальчик Алёша привык встречать Новый год у зелененькой елочки.

— Пись-пись-пись, ёлочка, зажгись! — вставил Юрка Малинин.

— А ты не привыкла? — спросил я Соню.

— Мне никто никогда не устраивал ёлку, — ответила она. — И вообще я считаю, что Новый год — это просто условная дата. Даже более условная, чем день рождения.

— Хорошо, оставим Новый год в покое, — уступил я. — Но почему во всей школе нет ни одного напечатанного календаря?

— Ну, почему?

— Да потому что у них совсем другое исчисление времени. У них в неделе восемь дней, вы разве не заметили?

— Ты это только что придумал? — спросил Олег.

— Конечно, нет! — ответил я, хотя Олег, как говорится, попал в самую точку. — Я это в первый день заметил, когда расписание смотрел.

— И молчал? — проговорила Соня.

— Вы тоже молчали, — отпарировал я.

Снова стало тихо.

— Юра, твое мнение? — спросил Олег.

Тишина.

— Да нет у него никаких мнений, — сказала Соня. — Он их меняет по три раза на дню. Правде в глаза смотреть боится.