Чтение онлайн

— Зачем ногами? — возразил я. — Кулаками бью, пока не отстанут.

— Это принцип у вас такой?

— Да, это принцип.

— Сформулируйте его еще раз — только покороче, пожалуйста.

— Бить, когда пристают и пока не отстанут.

— Но не дольше?

— Не дольше.

Парень посидел, помолчал.

— Как полагаете, Гольцов, вы одаренный человек?

Такого вопроса я, естественно, не ожидал.

— Нормальный, — ответил я и пожал плечами.

— Я не о том. Я имею в виду: вы как все или нет?

Я покачал головой:

— Нет.

Иванов удовлетворенно откинулся к спинке стула.

— А почему нет?

Во пристал, подумал я. А я-то боялся, что по алгебре будут спрашивать.

— Мне кажется, я способный, — промямлил я и покраснел.

— К чему? — вежливо поинтересовался Иванов.

— Ну… учиться способный.

— Этого маловато, — огорчился парень.

Я тоже расстроился. В самом деле, к чему я способный? Да ни к чему. Баклуши бить.

— У каждого человека должны быть особые, присущие только ему способности, — участливо глядя на меня, сказал Иванов.

Я молчал.

— Вы очень уверенно сказали, что вы не такой, как все. Это впечатляет. Но на чем основана ваша уверенность?

— В длину неплохо прыгаю, — брякнул я совершенно невпопад.

— Спорт нас не волнует, — нахмурившись, сказал Иванов. — Слабосильных — подтягиваем. Для того мы и приглашаем в нашу школу, чтобы отставание по отдельным пунктам не мешало развиваться главному. Вопрос: что в вас главное?

Я совсем упал духом: не видать мне этой школы, как своих ушей.

— Неужели ничего главного? — настаивал Иванов. — Не верю. По ночам хорошо спите?

— Когда как.

— А если не спите, что вам спать не дает?

— Маму жалко, — с запинкой сказал я. — Мама у меня…

Иванов не пожелал вдаваться в подробности.

— Понятно, — проговорил он. — Ну, а что бы вы для нее сделали, если бы могли?

— Чтобы она жизни радовалась, не плакала.

Я смутно начал понимать, чего он от меня добивается.

Но выразить это словами не взялся бы даже для спасения жизни.

— А как это сделать? — не унимался Иванов.

— Надо ей доказывать, что всё будет хорошо…

— Словами доказывать?…

— Нет, не словами.

— А как?

Я молчал.

— Ну, добро, — Иванов заметно повеселел. — И что же, получается?

— Не очень.

— А хотелось бы?

Я не ответил. Не люблю говорить лишние слова.

— Ну что ж, — сказал Иванов, — мы на верном пути, Алексей. Просто вы подавлены своими неуспехами и плохо прислушиваетесь к себе. Вы, несомненно, одаренный человек…

Меня бросило в жар.

— …но природы своей одаренности не сознаёте. Мы вам в этом поможем. Пишите заявление. Да не волнуйтесь, вы приняты.

Должно быть, на моем лице было сомнение, потому что Иванов засмеялся.

— Между прочим, я директор школы, и мое слово — это уже решение. Вот образец: "Прошу зачислить меня в состав учащихся Чулпанской спецшколы для одаренных переростков". Дата, подпись.

— А где это — Чулпан? — спросил я, взявшись за ручку.

— В Западной Сибири. Еще вопросы есть?

Я осмелел:

— Есть. Почему "Инкубатор"?

— Раньше на месте нашей школы была птицефабрика, местные жители называли ее инкубатором. Несколько лет назад там был лесной пожар, фабрика сгорела, а название осталось. Я думал, вы спросите, почему "Школа переростков". Вас это не задевает?

— Вообще-то неприятно, — признался я.

— А смотреть правде в глаза всегда неприятно. Вы же переросток? Несомненно. В ваши годы надо учиться в десятом классе. Уж раз вы нам позвонили, вы понимаете это и не считаете тяжким оскорблением. Не так ли?

Я должен был признать, что это так.

— Вот то-то и оно. Вы удивитесь, узнав, как мало у нас учеников. Никто не хочет признавать себя переростком. Сидит за партой этакий дылда и не страдает от этого, скорее склонен всех остальных считать недоростками. Столько в нем чванства, наглости, самоуверенности… да просто хамства. Значит, не умен. Нам такие не нужны, и не идут к нам такие. Понятно?

Я влетел в мамину комнату полоумный от радости.

Перепрыгнув через стул, кувыркнулся. Плюхнулся на пол.

— Приняли, мама! Приняли! — завопил я что было мочи.

— Тихо ты! — замахала на меня руками мама. — Соседей перепугаешь.

— Мама, меня приняли в спецшколу! — повторил я шепотом. — Приняли безо всякого.

Мама села на стул, сложила руки на коленях.

— Ну что ж, сыночек, это хорошо, — сказала она и заморгала глазами. — Я всегда знала, что ты у меня умница.

— Только уговор: не плакать сегодня, — сказал я строго, всё еще сидя на полу. — Завтра будешь плакать, когда улечу.

Мама растерялась:

— Улетишь? Значит, так далеко?

— В Западной Сибири, мама! Город Чулпан. Живописные места, отличная рыбалка. Грибы, ягоды, лодочные походы по озерам!

Ни о чем об этом у нас с Ивановым не было разговора. Я выдумывал на ходу.

— Господи, на самолете лететь, страсти какие! — причитала мама. — А во сколько самолет?

— В семь утра. Выезжать надо в пять.

— Так автобусы в такую рань еще не ходят! На чем же мы с тобой поедем?

— Не мы с тобой, а я один. Школа пришлет за мной машину.

— Еще что выдумал: один! — сказала мама и все-таки не выдержала, заплакала. — Вещи собирать надо…

— Никаких вещей, мама! Всё там будет. Униформа, спецодежда, — всё бесплатное. Меня предупредили, чтобы не было большого багажа. Только самое любимое. Вот — вельветовые брюки надену, куртку стёганую возьму. Пару книг, зубную щетку, полотенце. Кеды. И всё!

— А теплое? — ужаснулась мама. — Ведь Сибирь же! А зимнее?

— Ну мама, как ты не понимаешь? Самолетом лечу, потом вертолетом… — Это была правда. — Только самое необходимое. Там целый научный городок, свое телевидение…

— Сыночек, миленький, не пущу! — в голос заплакала мама.

Я вскочил, обнял ее за плечи, начал утешать:

— Ну, ну, мама… Ну, ну… Всё хорошо… Всё очень хорошо.

Мама притихла и слушала меня, изредка всхлипывая.

— Нам с тобой повезло, — набираясь уверенности, говорил я. — Мне сказали, что я у тебя одаренный. Мне совершенно необходимо учиться в этой школе. Я буду писать тебе письма раз в неделю… нет, два раза в неделю, а хочешь — каждый день. Хочешь, каждый день?