Чтение онлайн

Подол мужского шеньи [15] стал влажным от слез Малька. Впрочем, из младших учеников только Ян Янь смог сдержаться и не реветь. В их коротеньких жизнях подательницей тепла, еды и заботы всегда была Имэй. И теперь она впервые на их памяти покидала Школу. Как тут не заплакать?

— Хватит возиться с… личинками, — бросил через плечо Юань — Нам пора.

— Да, быстрее уйдете, быстрее вернетесь, — поддакнул Хань, подсаживая девушку в седло. — Не переживай, мелкая, я с ними управлюсь не хуже тебя.

И потрепал по макушке и без того перепуганного Малька. Тот сразу же взвыл и попытался вцепиться в стремя.

— Уж постарайся, братец Лю, — пробурчала Имэй и отвернулась, чтобы самой не разрыдаться.

Уезжали в Цзянькан затемно, и такая же беспросветная мрачная безнадежность, какая бывает только поздней осенью, царила на душе у стратега Ли. Впрочем, они с Чжу Юанем стоили друг друга по части настроения. Еще неизвестно, у кого оно было отвратительнее. Имэй, к тому же, еще и спать хотелось до смерти. Она со всем тщанием готовилась к отъезду: давала указания кухарке, писала талисманы, прибиралась в молельне. Чтобы за время её отсутствия в жизни обитателей Школы ничего не поменялось. Так и не заснула толком.

Чжу Юань тоже маялся от переживаний. Светильник горел в его комнате всю ночь напролет.

Аньчэн еще подремывал-досматривал последние беспокойные сны, когда угрюмый и недовольный стражник открыл им Восточные Ворота. Только ученикам Мастера Дон Сина дозволено было покидать город до положенного по закону часа Чэнь [16] . Вообще-то, добрые аньчэнцы искренне верили, что маги, коль им приспичит, запросто летают через стену туда-сюда, но эта парочка, видать, поленилась.

— Зачем он делает с нами такое? — спросил вдруг шаман, чуть попридержав свою лошадь, чтобы поравняться с Имэй. — Брать заказ у… этого человека? Мастер ведь отлично знает, каков из себя сян-го Чжу И.

В сумерках бледное лицо Юаня с темными кругами вокруг запавших глаза казалось маской одичалого призрака. Словно в шамана вселился один из тех неупокоенных духов, которых он привык умиротворять.

— Мы остаемся учениками до тех пор, пока не встретимся со своим главным страхом и не победим его, — терпеливо повторила Имэй слова наставника. — Я еще удивилась, что Мастер не дал мне увидеть богатого заказчика несколько дней назад. А это, оказывается, был твой отец…

— Он мне не отец, — вяло огрызнулся Юань. — Знать не желаю этого ублюдочного выродка.

Девушка дипломатично промолчала. Чжу Юань «сломался» в день, когда Чжу И убил его мать, заподозрив ту в неверности. Приказал повеситься, если она хочет, чтобы её дети остались жить. И крепко держал Юаня за горло, чтобы тот смотрел, как несчастная женщина задыхается в шелковой петле. Кто же знал, что мальчишка окажется одарен внутренней силой? Собственно, поэтому Чжу Юань стал единственным «сломанным» ребенком, которого в Школу Северного Пути привел за руку родитель.

Имэй отлично помнила тот день и того мальчика десяти лет от роду с торчащими в разные стороны космами криво отрезанных волос. Черные губы — сначала разбитые, а потом обгрызенные до мяса, расцарапанные в припадке ясночувствования щеки, синие жгуты шрамов на предплечьях и запястьях. Он еще долго норовил перекусить себе вены, чтобы кормить своей кровью призрак матери, являвшийся во сне. Не помогала ни порка, ни отсидка в чулане на воде, не говоря уж об увещеваниях. Лубки, наложенные на запястья, тоже не спасали.

— Попробуй не ставить под сомнение правильность решения Мастера. Он совершенно точно не желает тебе зла, — сказала Имэй. — Подумай, ведь если ты справишься, то сможешь уйти и забрать ГоЭр. Мастер её отпустит. С тобой — отпустит.

— А если нет? Если у нас в Цзянькане ничего не выйдет? — взвился Юань. — Тогда я не увижу её еще целый год. Ещё один распроклятый год!

ГоЭр отучила шамана-медиума грызть вены. Упрямая девчонка каждый раз тщательно перевязывала раны. Юань срывал бинты, а она приходила снова и снова. Отмачивала в травяных отварах засохшие корки, смазывала целебным бальзамом и снова накладывала повязку. Каждый раз новым плетением, чтобы не стеснять движения. Нужно оставаться бесчувственным бревном, чтобы не оценить упорство маленькой девочки.

— Мне, знаешь ли, тоже не хочется в эту дыру, в Чанъань, — огрызнулась Имэй.

— Тоже сравнила! Тебя, думаешь, Бродяга без присмотра оставит? Сейчас! Будет ошиваться рядом, только кликни его…

Юань так возмущенно фыркнул, что стратег Ли от удивления поводья из рук выпустила.

— О чем это ты, братец Чжу? При чем здесь Бай Фэн?

Но того уже закрутила-завертела бесцельная злость на весь несправедливый мир.

— Я не хочу связываться с сян-го! Не хочу! И ты тоже не захочешь. Господин Чжу И — это пять Хоу Цзинов, возведенные в степень. Никогда не поверю, что он не смог разобраться с делами покойной наложницы Дин. Ему что-то нужно конкретно от меня! Проклятье!

— Не истери! — рыкнула Имэй, быстро устав от причитаний брата-шамана. — Ты хуже, чем Малек. Еще поплачь! Дай мне хоть немного подумать.

…Ночью Мастер заглянул к ней в молельню. Вроде как возжечь палочку с благовониями перед ликами Госпожи Ковша за благополучие предстоящей поездки.

— Всю работу сделает Чжу Юань, — сказал он, не сводя взгляда с крошечного огонька лампадки, принадлежащей Бродяге. — Там ничего сложного. Но ты, стратег Ли Имэй, широко раскроешь глаза и станешь внимательно наблюдать за тем, что происходит в Запретном Городе, куда тебя, без сомнений, пригласят.

— Что именно вы хотите узнать, учитель? — спросила Имэй напрямик.

— За всем, что сейчас происходит — в столице ли, здесь ли, в Дун Вэй и Си Вэй [17] — кто-то стоит. Всё — смерть наложницы Дин, возвышение Хоу Цзина, опала племянника Императора, магические атаки на нашу Школу — звенья одной цепи. Задавай правильные вопросы, гляди в суть проблем, не считай наших врагов глупее себя.

Мастер легко коснулся щеки ученицы, то ли желая, чтобы она подняла голову, то ли просто приласкать. На ласку он был чрезвычайно скуп, разве что еще мог по плечу потрепать.

— На самом деле, твой истинный дар вовсе не в умении создавать волшебные талисманы, Ли Имэй.

— А в чем?

— Вот скоро и узнаешь, — улыбнулся он грустно и тут же строго, словно испугался собственной мягкости, добавил: — Все мои люди в столице в твоем распоряжении, используй их как пожелаешь.

— Хватит ли мне десяти дней?

— Более чем, стратег Ли. Когда плоды созрели, а они созрели, нет нужды долго трясти дерево, достанет одного раза…

Лань Шэн поджидал их в десяти ли от Аньчэна — в чантине [18] . Его темно-лиловый плащ был заметен издалека. Видимо, сидеть пришлось долго, потому что его длинные волосы, небрежно рассыпанные по плечам, заиндевели.