И вот расставаться приходит пора —три мага детей собирают с утра.На рыночной площадистолпотворение —три мага зачитывают объявление:«За то, что себя столь тактично вели выи были так вежливыи учтивы,мы, три чародея, готовы тотчаслюбое желанье исполнить для вас.Любое желанье — но только одно! —и знайте, что тут же свершится оно!»Как вамтакоепонравится?Чтоб с этой задачкой управиться,разумные дети собрали совет:что пожелать?…Ведь любой ответ,любое желание сбудется, нотогда совершиться другим не дано!И вот что сказали гостям на прощание:— Большое спасибо за ваше внимание.Вот наше единственное желание —чтоб исполнялись все наши желания!— Да сбудется то, что вы сами хотите! —воскликнули, глядя на бравых ребят,герр фон Цилиндер,герр Удивиндери герр Шевелюренматт.
Пока ликовали веселые дети,три мага уже укатили в карете.Тогда разошлись по домам киндерштатцы,и каждый решил, что пора попытатьсяпроверить,а впрямь ли сбываетсявсе то, что отныне желается?Все вправду! Все вправду!Желалось — и сбылось!И снова толпища на площади сбилась.— Три мага, — кричали в толпе, — не злодеи,а самые добрыечародеи!..Но этои вампонятно…Так ли, не так ли — скажу без затей:с тех пор изменился город детей.Вы только подумайте,что-нибудь вспомнится —и тут же, и сразу, немедля исполнится!У всех на желанья большой аппетит,и город уже под завязку забит:машина и поезд, пирог и ватрушка,и кукла, и кран, и волчок, и петрушка,и книги, и платья, и пышные бантики,и лыжи, и мячик, и жвачка, и фантики,и трах с тарархом, и абра с кадаброй,и каждый — веселый, и добрый, и храбрый!Ну что,и вамзахотелось?А детям уже приелось:ведь если все время иметь, что желается,то счастье с удачей не уживается,и то, что казалось огромною радостью,становится скукой и полною гадостью.Зарылся в свое сокровище —вот и сиди, как чудовище,один на один с тоскою…Легко липоверитьв такое?Сразу ли, нет ли, — продолжу рассказ:три следопыта в предутренний часпокинули Киндерштадтс просьбой, чтоб срочно вернулись назадгерр фон Цилиндер,герр Удивиндери герр Шевелюренматт.Сказали бы им следопыты:«Поскольку вы знаменитыи знаете колдовские слова,любезные чародеи,избавьте нас поскорееот страшного колдовства!Ведь если счастье приносит несчастье,то это счастье — беда, а не счастье!»Однако посланцы вернулись ни с чем:волшебники просто исчезли — совсем.И дети вскричали:— Три мага — злодеи,а вовсе не добрыечародеи!..Вам-тоэтопонятно?Кто снимет с несчастных страдальцев проклятье?И тут объявился малыш в Киндерштадте —он был самым юным из всех горожан,но взрослым ребятам во всем подражали мудро заметил:— Нам просто осталосьтеперь пожелать, чтоб ничто не сбывалось!..И в город веселье вернулось опять.Однако порою хотелось понять —а вы как считаете? — все же, какими,действительно добрыми,вправду ли злымиони оказались, те странные маги,однажды пришедшие в Киндерштадт:герр фон Цилиндер,герр Удивиндери герр Шевелюренматт?
Норберт Накендик, или Сказка о нагом носороге
Жил-был носорог по имени Норберт Накендик. Обитал он в бескрайней африканской саванне, близ илистого озера, и слыл очень недоверчивым. Ну да ведь все носороги известны своей недоверчивостью, однако у Норберта эта черта характера перевесила все остальные.
— Правильно делает тот, — имел он обыкновение повторять, — кто в любом существе видит врага; тогда тебе, во всяком случае, не грозят неприятные сюрпризы. Единственный, на кого я всегда могу положиться, это я сам. Вот моя философия.
Он гордился тем, что у него была своя собственная философия, ибо даже в этом вопросе не хотел полагаться ни на кого другого.
Как видим, взгляды на мир у Норберта Накендика были весьма незатейливы и уязвимы. Зато тело его было почти неприступным. Броня покрывала его слева и справа, спереди и сзади, и еще по одной костяной пластине располагалось сверху и снизу, — короче говоря, панцирь защищал его почти целиком. А в качестве оружия он использовал не один, как многие его сородичи, а целых два рога: большой — тот, что рос впереди, и запасной, поменьше, — он располагался чуть сзади, — на тот случай, если одного окажется недостаточно. Оба рога были прочные и острые, как турецкая сабля.
— Правильно делает тот, — говорил Норберт Накендик, — кто всегда готов к самому худшему повороту событий.
Стоило носорогу выйти на тропу, что вела к водопою, как каждый спешил уступить ему дорогу. Звери помельче его просто-напросто боялись, а те, что покрупнее, избегали встречи с ним из соображений здравого смысла. Даже слоны и те предпочитали обходить его стороной, потому что Норберт Накендик легко впадал в ярость и по малейшему поводу затевал ссору. День ото дня он становился все злее, так что от него просто житья никому не стало.
В конце концов звери только с риском для жизни могли приближаться к илистому озеру, чтобы утолить жажду. Детеныши не осмеливались там играть и купаться, а птицы боялись там петь, потому что из кустов тотчас же выскакивал разъяренный Норберт Накендик и, топая ногами, прогонял всех, крича, как они ему надоели.
Дальше так продолжаться не могло — в этом мнении обитатели саванны были едины. И потому созвали совет, дабы решить, что делать дальше. А чтобы высказаться мог каждый желающий, все звери и птицы дали торжественное обещание вести себя дружелюбно, поскольку отношения между иными обитателями саванны трудно было назвать приятельскими.
Таким образом, в условленный вечер они собрались в небольшой долине, лежавшей в нескольких милях от озера, чтобы в спокойной обстановке, без помех со стороны Ндрберта Накендика, поговорить о наболевшем.
Лев Рихард Рахенрау, принявший на себя роль председателя, взошел на каменную глыбу.
— Прошу внимания! — Его громовой рык заглушил раздававшееся со всех сторон мычание, блеяние, писк и кряканье.
Тотчас же воцарилась тишина.
— Буду краток, — продолжал лев, ненавидевший длинные речи. — Вы сами знаете, зачем мы здесь собрались. У кого есть предложения?