Чтение онлайн

— Но сэр, — продолжает он теперь уже моим голосом, — наши родители — миссионеры. Ложь запрещает десятая заповедь. Мои мальчики совершенно невинны и непорочны. И вообще, что такое вонючая бомба?

Теперь смеется даже Клык, который в белой школьной рубашке нисколько на себя не похож.

— А что, врать правда десятой заповедью запрещено? — интересуется Игги.

— Ни малейшего представления не имею. Давайте свернем в лес. Что-то мне на этой дороге беспокойно.

Пока школа не скрылась из виду, мы идем по главной дороге. Теперь взяли наискось через лес. Где-то здесь рядом мы должны выйти к Анниному саду.

— А на самом деле, кто бомбу взорвал? — спрашивает Надж.

Я закатила глаза:

— Они, конечно. Кто же еще?.. — Испепеляю Газзи взглядом и ужасно жалею, что на Игги это не действует. — Не знаю как, не знаю зачем, но точно знаю, что они.

— Ну… Взорвали… — признается Газ. Тот пацан обозвал меня всякими словами на площадке, а Игги кто-то засунул за шиворот записку «Стукни меня».

— Я же тебе сказал, я с этим разберусь, — поднимает голову Клык.

Тяжело вздыхаю:

— Ребята, вам всякая шваль на каждом углу будет встречаться. Всю оставшуюся жизнь. Какая бы длинная она ни была. Но вы же не будете вечно бороться с ними, выкидывая такие фортели, как сегодня. А сейчас мы себе этого совершенно позволить не можем. Наша задача стать незаметными, такими, как все. Так что сделать вонючую бомбу, взорвать ее и быть пойманными — не самый лучший способ слиться «с коллективом».

— Макс, прости нас, — по голосу слышу, что он действительно чувствует себя виноватым.

В глубине души я понимаю, почему они это сделали. Я бы даже с удовольствием посмотрела на лицо этого директора, любителя детей, когда он узнал о содеянном. Но в то же время, очевидно, что мальчишки выкинули неприемлемую и, более того, опасную штуку.

— Так, вы двое, — говорю я сурово. — Вы всех нас под монастырь чуть не подвели. С сегодняшнего дня будете в этой дурацкой школе тише воды, ниже травы. Или ответите мне сполна. Ясно?

— Чего же не ясно-то? — бормочет Газзи.

— Ясно, — неохотно подтверждает Игги. — С сегодняшнего дня превратимся в полных идиотов. И сольемся с массой.

На том и порешили.

Когда мы вернулись домой, Анна отнюдь не была в восторге.

— Мне звонили из школы, — это было первое, что мы от нее услышали еще в прихожей, вешая куртки. — Так-то вы, значит, приспосабливаетесь к новой жизни. Ну да ладно. Пошли на кухню. Я купила шоколад и печенье.

Вот какая ты у нас молодец, Анна. Все твои воспитательные способности — налицо. Я воспользовалась подходящим моментом и снова зыркнула на Газзи. От чего он сгорбился еще больше.

— Я вам только скажу, что вы меня разочаровали своим поведением. — И с этими словами Анна разлила по кружкам горячий шоколад. Она кладет мне сверху две зефирины, а я стараюсь не думать, как совсем еще недавно точно то же самое сделал Джеб во время нашего с ним разговора в Школе.

Анна открыла пачку печенья и выложила его на тарелку. Мы все на него набросились и вмиг расхватали. От школьного ланча у нас даже воспоминаний не осталось, тем более что о двойных порциях там даже речи быть не могло.

— Я могу показать тебе, как пирожки печь. — Я еще рот закрыть не успела, а уже удивилась тому, что же я такое сказала. Как это у меня только язык повернулся? Стая тоже смотрит на меня с удивлением. Ну и что такого! Я никогда не была с ней особо приветлива. Можно и перестать все время щетиниться. Она вон как старается. — У меня рецепт есть специальный.

— Спасибо, Макс. Надо попробовать. — Она улыбается мне ласково и отворачивается к раковине.

— Вонючая бомба! Отличная идея, — хрипит с полной пастью печенья Тотал. — Представляю себе результат!

«Нет. Идем играть на большую площадку». Ангел смотрит учительнице в глаза и постепенно подталкивает к ней свою мысль. По правилам предполагается, что младшие классы играют на перемене на своей отдельной площадке поменьше. Но Ангелу хотелось простора. К тому же она не видела никакой разумной причины не играть на большой.

— Я думаю, нет никаких обоснованных причин не играть сегодня на большой площадке, — медленно говорит учительница Ангелова класса.

— Ура! — кричат ее одноклассники и, дружно развернувшись, бегут к воротам.

— Ариель, будешь с нами играть!

Ангел присоединяется к Мередит, Кайле и Кортни и предлагает:

— Давайте в «Лебединое Озеро»?

Учительница в классе на уроке только что прочитала им эту историю. Ангелу ужасно понравилось. Вся ее жизнь была похожа на Лебединое Озеро. Она — лебедь. Клык и Макс — ястребы, большие и сильные. Надж — маленький фазан, блестящий, коричневый и очень красивый. Газзи должен быть чем-то солидным. Наверное, он сова.

Но она — точно лебедь. По крайней мере, сегодня.

— Давайте, давайте, — охотно соглашаются девчонки.

— Я буду Одеттой! — кричит Ангел.

— А я — второй лебедь, — говорит Кайла.

— Третий маленький лебеденок — это я. — Мередит поднимает школьную юбочку, чтобы сделать ее похожей на пачку.

Ангел закрывает глаза и пытается почувствовать себя лебедем. Когда она их снова открывает, весь мир кажется ей огромной сценой, а сама она превращается в самую прекрасную на свете балерину. Лучше лебедя еще не бывало. Она выписывает грациозные круги вокруг своих одноклассников, взлетает в воздух длинными прыжками, и, приземлившись, поднимает руки над головой и кружится на месте.

Все девочки танцевали, кружа на цыпочках на пожухлом осеннем газоне и плавно взмахивая руками, как лебедиными крыльями. Ангел кружилась и прыгала, чувствуя себя совершенной Одеттой, заколдованной Ротбаром и обреченной жить лебедем.

Еще одна арабеска, еще один поворот, еще один затяжной прыжок — Ангел на несколько минут застыла в воздухе. Как бы ей хотелось раскинуть сейчас крылья и станцевать Одетту, по-настоящему, как никто другой не может этого сделать! Но сейчас нельзя. Здесь, в школе, нельзя.