Чтение онлайн

Не успел Свен Бидевинд опомниться, как раздалось краткое „довольно", и Поль Гундерсен отодвинул стул.

Свен Бидевинд подошел к столу и поклонился.

— Садись! — сказал ректор, не поднимая глаз с своих бумаг, и Свен сел. Ужасно странно было сидеть так близко к ректору, они сидели друг против друга по обе стороны узенького стола.

Кровь бросилась в голову Свена Бидевинда.

Во что бы то ни стало нужно было заслужить единицу. Минута пришла. Неужели он ответит плохо?

Ректор долго отмечал что-то в своих бумагах. Свен Бидевинд смотрел на лист, исписанный фамилиями учеников, перед каждой из них, вплоть до его фамилии, стоял значок. Это были отметки, написанные какими-то условными знаками.

Наконец ректор поднял голову.

— А это ты, Свен? Что с тобой? Ты не совсем здоров?

— Нет, ничего, благодарю.

— Выпей воды, тебе, кажется, нехорошо.

Смущенный окончательно, Свен выпил воды. которой ему совсем не хотелось. Но ему все-таки стало легче.

— Мы остановились на Карле X Густаве, — сказал ректор, — который умер в каком году?

— В 1660, — уныло ответил Свен, недовольный тем, что ему досталась история Севера.

— Кто ему наследовал?

— Регент Карла XI.

Сухие вопросы и сухие ответы шли один за другим, скучно и однообразно, как вся история Севера.

После битвы у Фербеллина горизонт начал проясняться, речь зашла о великом курфюрсте Бранденбургском, о Пруссии, Фридрихе I, о Фридрихе II. Свен Бидевинд отвечал толково, рассказал о Марии Терезии, Екатерине И, о Франции и Вольтере, Людовике XV и маршале Субиз, об Англии и великом Питте, обо всех разнообразных личностях, окружавших мощную фигуру Фридриха Второго. В больших внимательных глазах ректора светилось что-то в роде улыбки. Он с удовольствием слушал живую плавную речь Свена Бидевинда, который то и дело вставлял в рассказ черты и события, которых не было в учебнике.

— Откуда ты знаешь это? — перебил его ректор, — это не Маколей? [8]

— Да, — ответил Свен, опуская глаза.

Через три четверти часа ректор сказал, наконец: „довольно".

Единица за такой ответ не подлежала сомнению. Свен Бидевинд пришел домой в самом праздничном настроении. Он с таким аппетитом поел рыбного супа и вареной рыбы, как будто это были ростбив и сладкий суп, и много рассказывал об экзамене.

Устные экзамены следовали один за другим.

Серен Мандрабер печально начал на истории. Карл XII сражался у него под Полтавой с Наполеоном и т. д. Ректор не выдержал, громко рассмеялся и посадил его на место. На других экзаменах ему немилосердно подсказывали и спасли от окончательной гибели.

Свен Бидевинд держал экзамены с чувством эквилибриста, идущего по канату над Ниагарой. Под ногами его шумели грамматики, вокабулы, формулы и носились мрачные призраки пятерок и шестерок. Но он шел вперед, не смущаясь ими, и каждый раз благополучно достигал другого берега, попрежнему не оглядываясь назад и не задумываясь о том, какой балл он получил.

Несколько смельчаков предприняли однажды послеобеденную экспедицию в пустую учительскую, где лежали экзаменационные листы. Но им удалось увидеть только непонятные знаки, и Свен Бидевинд в душе порадовался их неудаче.

Все равно узнаем, только после, лучше после..

Настало девятое июля. Утро встало ясное, жаркое. По дороге на холм, где стояла гимназия, двигалась одетая по-праздничному толпа людей.

Городской судья Бех с женой и Антоном вышли из дома и встретили на углу одной улицы лавочника Серенсена в широком черном сюртуке и блестящей плюшевой шляпе, который вел за руку маленького Серена Мандрабера. Впереди них шел казначей Ингребрикстен со своими пятью мальчуганами, женой и тремя дочерьми в длинных панталонах и круглых гребенках на голове. Казначей Ингебрикстен являлся всегда с полным эскортом, несмотря на то, что мальчики каждый раз слезно молили его не брать с собой „девчонок".

За ними шли дамы с зонтиками, в широких черных юбках, в накрахмаленных воротничках и кружевных шалях; два городских пастора в белых галстухах и блестящих шелковых шляпах, чиновники, купцы, моряки, сапожники, портные в полном параде, начищенных башмаках и шляпах.

В гимназии был акт, ректор должен был читать баллы и раздавать балльники.

Мальчики шли с родителями, тетками, дядями, бабушками и дедушками, гладенькие, нарядные, настроенные по-праздничному.

Свен Бидевинд шел с отцом и матерью. Утром он выдержал дома целую бурю; девочки выпроси и себе у матери позволение итти с Свеном на акт, но он воспротивился: его и без того постоянно дразнили в гимназии, что он играет с девочками.

Наверху у гимназии они встретили портного Джонсгорда с женой и Мартеном, у самых дверей стоял купец Сельмер с Симоном и двумя его младшими братьями. Симон был одет в бархатную курточку с блестящими пуговицами.

— Вам сегодня настоящий праздник, господин Сельмер, — сказал портной Джонсгорд. — Ваши все трое, наверное, первые ученики.

— Да, — сказал Сельмер, улыбаясь — в Симоне я вполне уверен, ну, а младшие еще иод сомнением.

— Так Симон такой молодец? — сказал, подходя, отец Свена.

— Да, господин ландраг, Симон почти все время идет первым в своем классе.

Свен Бидевинд сжал губы. Кто знает, может быть, первое место и не достанется Симону Сель-меру, может быть, Антон Бех и перебьет его у него.

— Это большое удовольствие, господин Сельмер, — сказал отец Свена.

— Да, да, — ответил тот и обратился к Свену, считая своим долгом сказать и ему что-нибудь, — ну, что, Свен, рад каникулам?

— Да, — ответил Свен.

— Чудесное время — школьные годы, — сказал опять господин Сельмер, — долгие каникулы для всех, хороших и плохих учеников.

— Да, — улыбнулся ландрат, — это как дождь, который одинаково идет для праведных и неправедных.

Свену так хотелось, чтобы Сельмер понял, что его отец смеется только над его важностью. О, как он желал, чтобы Антон Бех оказался первым учеником.

Наверху гимнастический зал был убран зелеными венками. Посредине длинной стены над кафедрой ректора висело школьное знамя. Гимнастические принадлежности были сдвинуты в угол. Посреди зала в два ряда с широким проходом посредине стояли школьные скамьи, которые начали наполняться. На передней скамье сидел уже казначей с женой и четырьмя детьми. Остальные скромно заняли задние скамейки.

Ландрат посадил жену и Свена на средних скамьях, а сам сел около кафедры, где были приготовлены места для городских властей и учителей. Городской судья Бех уже сидел там с Свеннингсеном, Бугге и Ланге.

Купец Сельмер с тремя своими толстяками прошел вперед и тоже уселся на первых скамьях, только по другую сторону. Зал наполнялся; люди входили, раскланивались с знакомыми, садились и смотрели по сторонам.

Мальчики сидели молча и видимо волновались. Им казалось, что привычный гимнастический зал преобразился в храм, настолько его теперешняя обстановка не походила на обычный шумный урок гимнастики с учителем Ольсеном. Разговоры взрослых между собой о предстоявших каникулах проходили мимо их ушей. Мысли всецело были прикованы к предстоящей раздаче балльников. Школа еще крепко держала их в своей власти.