Чтение онлайн

П а в е л

Вишь как! Чего он раскашлялся?

И л ю ш а

Не знаю, может, от сырости.

Ф е д я

(неожиданно)

А что – картошки сварились?

(смотрит в котелок)

П а в е л

(пробует в котелке)

Нет, ещё сыры (пауза, молчание. Раздаётся всплеск в реке, все оглядываются в сторону леса и реки) Вишь, плеснула… Должно быть, щука (молчание)

В а н я

(высунулся из-под рогожи, полусидя смотрит на небо)

А вон звёздочка покатилась…

(все смотрят на небо, что-то говорят друг другу)

К о с т я

Нет, я вам расскажу, братцы! Послушайте-ка, намеднись, что тятя при мне рассказывал.

Ф е д я

Ну, слушаем.

К о с т я

Вы ведь знаете Гаврилу, слободского плотника?

Голоса мальчиков

Ну да! – Знаем… Гаврилу? Знаем! Конечно, знаем…

К о с т я

(начинает рассказ, сопровождая слова жестами, разной интонацией)

А знаете, отчего он такой всё невесёлый, всё молчит, знаете? (Серьёзно) Вот отчего он такой невесёлый. Пошёл он раз, тятенька говорил, пошёл он, братцы мои, в лес по орехи, да и заблудился, зашёл бог знает куды… Уж он ходил, ходил, братцы мои, – и нет! Не может найти дорогу, а уж ночь на дворе! Вот и присел он под дерево. Давай, мол, дождусь утра. Присел и задремал. Вот он задремал и слышит вдруг, кто-то его зовёт. Смотрит – никого. Он опять задремал – опять зовут. Он глядит, глядит, а перед ним на ветке русалка сидит, качается и его к себе зовёт, а сама помирает со смеху, смеётся. А месяц-то светит сильно, всё, братцы мои, видно. Вот зовёт она его, и такая вся сама светленькая, беленькая сидит на ветке. Гаври- ла-то, плотник, так и обмер, братцы мои, а она, знай, хохочет да его к себе зовёт, этак рукой зовёт (показывает). Уж Гаврила было встал, послушался было, братцы мои, да знать, Господь его надоумил – положил-таки на себя крест. А уж как ему было трудно крест-то класть, братцы мои, говорит, просто не ворочается рука. Как каменная. Вот как положил он крест, братцы мои, русалка-то и смеяться перестала, да вдруг как заплачет… Плачет она, братцы мои, глаза волосами утирает, а волосы у неё зелёные, что твоя конопля. Вот поглядел на неё Гаврила да и стал спрашивать: «Чего ты, лесное зелье, плачешь?» А русалка-то так говорит ему: «Не креститься бы тебе, человече. А плачу я, убиваюсь оттого, что ты крестился, да не я одна убиваться буду. Убивайся же и ты до конца дней своих».

Тут она, братцы мои, пропала, а Гавриле тотчас и понятственно стало, как ему из лесу выйти. А только с тех пор он всё невесёлый ходит.

(все молчат)

Ф е д я

Эка! Да как же это может этакая лесная нечисть христианскую душу портить? Он же её не послушался?

К о с т я

Да вот, поди ты! Ещё Гаврила баил, что голосок у неё такой тоненький, жалобный, как у жабы…

Ф е д я

Твой батька сам это рассказывал?

К о с т я

Сам. Я лежал на полатях и всё слышал.

Ф е д я

Чудное дело! Чего ему быть невесёлым? А, знать, он ей понравился, что позвала его.

И л ю ш а

Да, понравился! Как же! Защекотать она его хотела, вот что она хотела. Это ихнее дело, этих русалок-то.

Ф е д я

А вот ведь и здесь должны быть русалки.

К о с т я

Нет, здесь место чистое, вольное. Река близко.

(в лесу слышится протяжный крик цапли, мальчики переглядываются, замерев)

И л ю ш а

(первый нарушает молчание)

С нами крестная сила!

П а в е л (осмелев)

Ха! Эх вы, вороны! Чего всполохнулись? (пауза) Посмотрите-ка, картошки сварились?

(мальчики копошатся у котелка, достают горячий картофель, обжигаясь, с возгласами)

П а в е л

(Ване)

Чего же ты?

(Ваня молчит)

В а н я

(трогает картошку)

Ой, горячая.

И л ю ш а

А слыхали вы, ребятки, что намеднись у нас на Варнавицах приключилось?

Ф е д я

На плотине-то?

И л ю ш а

Да-да, на плотине, на прорванной! Вот уж нечистое место, и глухое такое. Кругом всё буераки, овраги, а в оврагах всё змеи водятся.

Ф е д я

Ну, что такое случилось, сказывай!

И л ю ш а

(выразительно рассказывает)

А вот что случилось. Ты, может быть, Федя, не знаешь, а только там у нас утопленник похоронен. А утопился он давным- давно, как пруд был ещё глубок… Только могилка его видна… Вот зовёт на днях приказчик псаря Ермила, говорит: «Ступай, Ермил, на ту пошту». Ермил у нас завсегда на пошту ездит. Вот поехал Ермил за поштой да и замешкался в городе… Ну а едет назад он уж хмелён… А ночь светлая, месяц светит. Вот едет Ермил через плотину. Такая уж его дорога вышла. Едет он и видит: у утопленника на могиле барашек похаживает, белый такой, кудрявый, хорошенький. Вот и думает Ермил: «Возьму его, что ему так пропадать». Да и слез и взял на руки. Вот идёт Ермил к лошади, а лошадь от него таращится, храпит, головой трясёт. Однако он её отпрукал, сел на неё с барашком и поехал опять… Барашка перед собой держит, смотрит на него, а барашек прямо в глаза так и глядит. Жутко ему стало, Ермилу-то, что, мол, не помню я, чтобы бараны кому в глаза этак смотрели. И стал он его по шерсти гладить этак, говорит: «Бяша, бяша!» А баран-то вдруг как оскалит зубы да ему тоже: «Бяша, бяша!»

(раздаётся лай собак, мальчики встрепенулись. Ваня, всё это время лежавший подрогожей, наполовину вылез и прислушался.

Павел один бросился в лес с криком: «Жучка! Жучка! Серый!» Всё стихает, потом издали, от реки доносится снова голос Павла: «Жучка! Жучка!» Мальчики переглядываются, ждут, Ваня на коленях, все смотрят на лес. Слышится ржание лошади, и вдруг появляется Павел)

Голоса мальчиков.

Что? Что такое? Что там? Что?

П а в е л

Ничего. Так что-то собаки зачуяли. Я думал волк…

(часто дышит)

К о с т я

А видали их тут что ли, волков-то?

П а в е л

Их всегда здесь много. Да они беспокойны только зимой.

(присел, руку положил на Жучку, гладит её. Ваня опять полез под рогожку)

Ф е д я

А какие ты нам, Илюша, страхи рассказывал. Да и собак нелёгкая дёрнула залаять. А точно, я слышал, это место у нас нечистое.

И л ю ш а

Варнавицы? Ещё бы! Ещё какое нечистое! Там не раз, говорят, старого барина видали, покойного. Ходит, говорят, в кафтане долгополом, всё этак охает, чего-то на земле ищет. Ещё раз дедушка Трофимыч повстречал. «Чего, батюшка, Иван Иваныч, говорит, изволишь искать на земле?»

Ф е д я

(очень изумился)

Он его спросил?

И л ю ш а

Да, спросил.

Ф е д я

Ну, молодец же после этого Трофимыч.