Чтение онлайн

Егор остановился у школьных ворот. Зачем он сюда пришел, здесь уже никого нет. Освещенные дорожки парка пусты, в холле на первом этаже горит дежурный свет. Егор надеялся застать возле школы своих одноклассников, но, видимо, все решили, что он ушел с Ксюшкой надолго и, не стали его ждать, ушли гулять без него. Конечно, ведь время сейчас еще почти детское – около десяти. Егор раздумывал, в какую сторону ему лучше двинуться в поисках своих школьных друзей, как услышал в аллее шаги и голоса. Егор повернулся и увидел Маргариту Николаевну с букетом цветов и с директором под руку. Они, как всегда, последними уходили из школы.

Егор отступил в тень, чтобы не попадаться на глаза, но сам продолжал неотрывно глядеть на Маргариту Николаевну.

– Борис Иванович, не надо меня провожать, – сказала она, выйдя из ворот и остановившись недалеко от притаившегося в тени деревьев Егора, – уже поздно, день был трудный, а вам идти в противоположную сторону.

– Вы не переживайте за меня, Маргарита Николаевна, – ответил директор, – я доберусь без проблем, но вас одну не отпущу. Давайте пройдемся не спеша, погода чудесная…

– Неужели я вам за целый день не надоела? – усмехнулась Маргарита, – Сегодня, кажется, всем от меня досталось. Ну, никто, надеюсь, не обиделся. В такие важные дни мне лучше под горячую руку не попадаться…

– Не наговаривайте на себя, Маргарита Николаевна, – мягко возразил Борис Иванович. – Вы как всегда были тактичны и сдержанны. По крайней мере, я не заметил по отношению к себе никакой резкости.

– Борис Иванович, – вздохнула Маргарита, – вы ко мне необъективны, я целый день рычала на коллег и на вас.. Сегодня я почему-то особенно волновалась. Но теперь можно сказать, что все прошло неплохо…

Кое-что даже превзошло мои ожидания.

– Это вы про обед с попечителями? Да, я и сам был удивлен, когда они наперебой начали предлагать помощь. Неужели мы достигли такого уровня, что в нашу школу стало престижно вкладывать деньги?

– Я очень на это надеюсь! – вдохновенно ответила Маргарита Николаевна, – хотя теперь возрастает и груз ответственности. Но мы ведь справимся, Борис Иванович?

– Конечно, дорогой мой завуч, – сказал Борис Иванович таким тоном, что Егор неожиданно вздрогнул.

Значит, не зря по школе ходят слухи о том, что директор весьма неравнодушен к прекрасной Марго?! Правда, говорят так же, что она стоит как неприступная крепость – гордая, независимая, свободная, но вдруг да сдастся, не выдержав напористости и обаяния директора. Он ведь тоже мужик не из простых, возьмет да и стиснет ее в своих объятиях так, что она не сможет и не захочет вырваться… Между ними, конечно, существует грань, но не такая резкая, не такая неодолимая как между нею и школьником Егором Васильевым, так отчаянно и безнадежно влюбленным в свою учительницу.

Борис Иванович все же отправился провожать Маргариту Николаевну домой. Они не заметили затаившегося в кустах Егора, зато он долго смотрел им вслед, мучимый не то ревностью, не то собственным бессилием что-либо изменить, не то какой-то странной обидой. В отчаянии ему показалось даже, будто Борис Иванович обнял Марго за талию, а она не отстранилась… Егору хотелось идти за ними следом, но он не смог.

Он боялся того, что может вдруг увидеть. Поцелуй, например. Или нечто гораздо худшее – то, как директор поднимется к Марго домой и останется там до утра…

Сегодняшний день для Егора из праздника то и дело превращался в мучение. Егор устало побрел домой, надеясь, что там уже все спокойно – мать легла спать, сестрица отправилась восвояси, а отец закрылся у себя кабинете и считает свои денежки.

Интересно, сколько он раскошелится перечислить школе?

Женя Никитин на школьный бал не ходил и идти не собирался. Весь вечер он просидел дома перед компьютером, играя в игрушки. Время пролетело незаметно. В любом случае, он провел его лучше, чем в школе. Можно было бы, конечно, сходить на дискотеку, чтобы сделать какую-нибудь гадость Васильеву, но Женька сомневался, что тот сегодня явится в школу . Выяснять отношения с Ксюшей тоже не входило в Женины планы, а пришлось бы непременно, потому как Ксюша во что бы то ни стало решила наладить их отношения.

После уроков она прицепилась-таки к Женьке с вопросом на тему, почему и за что он на нее дуется.

Женьке удалось отмолчаться, тогда она пристала с этой дискотекой. Очень ей надо было, чтобы он пришел.

Чтобы отвязаться, Женя пообещал быть. Ксюша расцвела розовым цветом и, счастливая и удовлетворенная, отправилась, наконец, домой.

Женя сидел в своей комнате и думал о том, какая Ксюша Наумова самоуверенная и самодовольная.

Этим она весьма походит на Васильева. Неужели она рассчитывает на прежние отношения с Женей, после того как целое лето гуляла с его врагом? Не может быть, чтобы она не понимала таких простых вещей. Не дура ведь она, в конце концов, непроходимая. Притворяется, что ли? Тут Жене пришло в голову, что, возможно, он сам немного сгущает краски. Ксюша относится ко всему легко и просто, зачем же он из всего делает проблему?

Ну был он в нее влюблен, как безмозглый идиот, но это не значит, что и она в него тоже. На Оксанку Наумову раньше никто, кроме него, не обращал внимания, а тут вдруг все изменилось… Ею заинтересовался самолично Егор Васильев! Как тут устоять! А Женька-то Никитин, он-то не денется никуда! А денется – так невелика потеря. Поэтому Ксюшка и лезет сейчас к нему без мыла. Ей в общем-то все равно, что он о ней думает, поэтому она и смотрит так беззастенчиво ему в глаза – мол, хватит, не выделывайся, Никитин, раз уж я снизошла до тебя, так давай – дружи по-хорошему. И ведет себя так напористо – мол, все равно не отстану, пока своего не добьюсь. Хорошая девочка Ксюша…

Алиска все же права оказалась. Какая может быть любовь!? Любовь – это сплошные хлопоты, мучения, терзания… Зачем усложнять себе жизнь, если есть такое простое и надежное средство получения удовольствия с минимумом душевных затрат, как секс! Ксюшка, может быть, только этого и хочет от Женьки, а он … Женька незаметно для себя перевел дух. Только не сейчас, не сейчас, немного погодя, пусть пройдет время… Женя с содроганием представлял, что с ним может случится, если он прикоснется сейчас к Ксюше. Все вмиг вернется, он забудет свою обиду, простит ей предательство! Он как дурачок начнет ласково, по-детски ее целовать и растечется, растает, как сироп, забормочет глупые признания, едва ли не зарыдает в ее объятьях. Все так и будет, или будет еще хуже и больнее. Нет, этого Женя не допустит. Он выдержит пока дистанцию, заставит себя стереть из сердца все, что когда-то чувствовал к этой девочке, и потом… а потом он с ней поговорит. Но уже совсем по-другому. Так, как она этого желает и заслуживает Женя слышал, как пришла Маргарита Николаевна. Он знал, что она сейчас направится в ванную, где проведет добрый час со всеми своими косметическими и лечебными масками и примочками. Как бы поздно она ни возвращалась и как бы ни уставала за день, Женя не помнил случая, чтобы мать забывала заняться собственной внешностью. Маргарите Николаевне некогда было вести домашнее хозяйство, но по часу – полтора в день она тратила, занимаясь своими ногтями, волосами и кожей. И естественно фигурой. От природы Маргарита Николаевна была стройной и поэтому не видела нужды интенсивно заниматься гимнастикой. Зато она неукоснительно придерживалась строгой диеты – почти ни грамма мучного, очень мало мяса. Ее рацион составляли в основном овощи и фрукты. Она привыкла к такому питанию, благодаря ему выглядела свежо и молодо. А вот Женьку заставляла есть суп и кашу, макароны и котлеты – и чем больше, тем лучше. Но Женя, как и она, был малоежкой с детства, мог забыть вообще пообедать, перехватив бутерброд.

Тут Женя вспомнил, что не ужинал еще сегодня. Маргарита Николаевна наказала ему пожарить картошки и отварить сосисок. Но возиться с картошкой Жене не хотелось, и сосиски он не купил. Выйдя из ванной, Маргарита Николаевна это обнаружит, и не обойдется без выговора. Во избежание оного, можно потихоньку шмыгнуть в кухню и исправить положение – пожарить себе три картофелины…

Женька выключил компьютер и собрался было отправится в кухню, потому что на самом деле почувствовал голод, как на пороге его комнаты возникла Маргарита Николаевна собственной персоной.