Чтение онлайн

Воин же для него, как и для Бога, есть особый человек и не одного, из встретившихся у него на пути, он без молитвы не пропускает, вот и о нас всех молиться непременно будет. А что до нашего отношения к воцерковлению, так всему свое время, но не для всех – для избранных. Еще долго говорили, но больше слушали – необычайность услышанного, завораживала, а четкие акценты, удивительно вовремя расставляемые священником, многое водворяли все на свои места, с позиции которых, все материальное уже казалось не существенным, а многое сделанное в жизни – минимум странным и не нужным.

Но так казалось сейчас, завтрашнее утро покажет, что проповедь этого возвышенного, не только воззрениями, но поступками своей жизни, человека, взвалившего на себя далеко не всем понятный труд спасения душ, действовала сиюминутно, правда оставив, где то глубоко на сердце зарубки, которым суждено когда-то проявиться широкими и глубокими рубцами, на которых, как на вспаханной, а после ухоженной плодородной земле взойдут всходы, угодные Господу…

Ничего не бывает просто так, все имеет свои последствия, как и причины, но не в нами предполагаемое время, а для нас, с точки зрения Спасителя, наиболее подходящие…

Новый день начался как всегда, и стал лишь очередным среди нанизывающихся на спираль времени, в проторении каждым, как ему кажется, своей дороги. Моя привела меня через венчание на седьмой день после моих крестин, счастливейшим человеком, находящимся в состоянии прибывавшего в отпуске, но и здесь набиравшего обороты к привычности военной жизни, молодого человека. Я был молод, счастлив, любил и был любим… – я был!..

Проходил последний год ношения курсантских погон, пролетевший незаметно, но бурно. Дел было масса, как и эмоций, из которых основную часть дарила Ия, необычная женщина, необычный человек, словно спустившийся с небес, для какой-то непонятной пока миссии, ангел. Все было настолько хорошо, что я начал побаиваться каких-то перемен, которые смогут нас разлучить. Я от куда-то знал, что этого не случится не по моей, не по ее вине и, тем более, не по желанию кого либо из нас. Мы слились, как два ручейка, образовавшие собой реку, несущую свои спокойные воды, что бы когда-нибудь дать поначалу небольшое ответвление, возможно и не одно, но никогда не разъединяться, а просто испарившись в миг, подняться на те небеса, где больше ничто и никогда не сможет нас разлучить.

Венчание!.. Таинство – красивейшее и торжественнейшее из всех действ, проходившее в одном из старейший и больших по размеру храмов, древнего города Великой Руси, и оставило одно из самых мощных впечатлений в моей жизни. То, что пронизывало нас с Ией, осталось теплыми соединительными шовчиками на эфирных телах сросшихся навсегда душ. Мы стояли друг возле друга и нас некоторое время разъединял солнечный луч, словно целый столб, бьющий через одно из верхних окон, света. Касаясь друг друга кончиками пальцев, через которые, изредка пробегала искорка, но не тока, а какого-то приятного возбуждения – я и она, вместе мы вливались в нечто бесконечное.

Улыбки, но не от смеха, а от переполнявшего нас восторга, не сходили с наших лиц, особенно после появления над нашими головами корон – венцов. Венчальные кольца при касании кожи на пальцах обжигали и думалось, что попадая на свое законное место, они привариваются на всегда, и как оказалось, снять их можно лишь распилив пополам, чего я никогда не хотел, и что выдавило в свое время из меня последние силы, которые правда вернулись, и вернулись, что бы ощутить на себе чудо, но это будет не завтра и не через год…

Столб же света, по началу разделяющий нас, в момент чтения какого-то важного псалма, неожиданно рассеявшись по полу храма, объял и захватил ее и меня, как уже нечто целое и неразделимое, не только освещая соединимое, но и согревая. Аминь.

Мне казалось, что одевая колечко, моя вторая половина светится, словно сама и есть этот самый свет, спускающийся с поднебесья куполов, освещая наш союз. Взглянув ей в глаза, я сгорел в их чистоте и утонул в глубине излучающейся умиротворенности и спокойной мудрости, тихо навевающей уверенность благополучия. На миг мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло что-то, напоминающее мотив опасения, и именно за меня, но он исчез, став прежним.

Мне захотелось поднять ее на руки, крепко сжать, и заснуть, чтобы навсегда остаться здесь и сейчас… Затем мы взялись крепко за руки и прошли, как показалось целую вечность, уже не помню вокруг чего, а последующее растянулось в одну приятную мелодию, странно по тембру напоминающую голос батюшки, поддержанный, стоящими на клиросе певчими, они тоже выглядели ангелами…, почему тоже – да потому, что еще один человек, совсем рядом со мной напоминал мне это существо. Напоминал? Но ведь я ни разу их не видел. И все равно он, Ангел, был рядом…, и это она… – во всем белом, парящим вблизи с человеком в военной форме, которого выбрала себе в попутчики до конца жизни…, до конца жизни…, до конца своей жизни…

…Пролетели двенадцать месяцев, предоставив нам возможность, которую ждут все курсанты – «Золотую неделю», когда надев уже офицерскую форму, но без кителей и фуражек, на целые семь дней оставив на плечах курсантские погоны, имеешь право щеголять в начищенных хромовых, шитых на заказ, сапогах с характерным форсовым скрипом, от которого, не только распирает, но и мурашки по спине пробегают.

В эти дни можно не опасаться вечно охотящихся патрулей, сегодня они первые «отдают воинское приветствие», обращая внимание лишь на вопиющие нарушения, но не делающие кроме замечаний более ничего. Это был период подготовки к двум главнейшим событиям в моей жизни: выпуску из Высшего Военного Учебного заведения, и конечно, свадьбы.

Последнее хоть и казалась действительно важным событием, но имевшаяся уверенность в, более чем, достаточности венчания, которой я поделился с супругой, была поддержана полностью, но правила есть правила. Да и из-за отсутствия штемпелей в наших документах командование посматривало на уже почти лейтенанта несколько косовато.

Наша свадьба ничем не отличалась от таких же офицерских, где основными цветами были цвет морской волны от парадных кителей гостей, и белого, бликующего от платья, уже жены – Ии. Весь взвод был приглашен, и лейтенантские, шитые золотом парадные погоны, разбавлялись другими, более высшими чинами – сослуживцами отцов, сегодня гордившимися своими чадами и привычно руководившие и распоряжавшиеся.

Надо заметить, что офицерская свадьба, когда среди приглашенных мужского пола почти все носят военные мундиры, отличается особенным шиком и блеском. Молодая человеческая элита, с выправкой и гордостью носящая доверие целого народа, ощущающая свою избранность, где каждый хоть и многим похож на соседа, но все же индивидуален, закрепляет узы особого союза, в котором оба супруга отчетливо понимают предстоящие испытания и осознают свою роль выбранную сегодня. Это касается не только молодоженов, но всех, ибо у каждого для подобного Господом даровано свое мгновение.

Здесь все вместе порознь, но в едином кулаке, сжатом сильной дланью, мощь которой осознается внутренне и выплескивается эмоционально.

Такие дни не забываются, а такие события становятся вехами безошибочных ориентиров в будущей не легкой судьбе офицерской семьи, и дай Бог каждой такой благополучия, мира и радости, с пониманием, что придет день…

Никто не пытался ослушаться, а потому все прошло как по нотам, стройные ряды увенчанные аксельбантами сопровождали нашу пару от ЗАГСа, и мы проходя мимо осыпались, с двух сторон под рев, как положено, дружного «Ура», красными лепестками роз и чем-то белым, с сопровождением до самой машины – такой же белоснежной «Чайки», как и наряд невесты, непонятно, где взятой роскошной машины, удивительно красиво украсившей кортеж…