Чтение онлайн

– Неужто седьмого дожидаешься? – пошутил Панкрат, осушив стакан с наливкой.

Дуня засмущалась.

– Что, правда, что ли? – нахмурился он, всматриваясь в стыдливые глаза.

– Угу, – еле слышно ответила Дуня и поцеловала Кузю в темечко. – Пятый месяц уже…

Глава 21

Панкрат, Егор и Марфа обменялись неодобрительными взглядами. Егор поспешно вышел из-за стола и удалился на перекур, Марфа засопела и тоже встала.

– Куда? – Панкрат налил в свой стакан наливки и поднял его. – Садись. Дети – это цветы жизни. – И выпил одним махом.

Марфа с презрением посмотрела на Дуню, а та, улыбаясь, вытирала Кузе рот рукавом платья.

– Ну что ж, – Панкрат окинул присутствующих серьезным взором, – кхе-кхе, будем строить вторую хату. Здесь мы все не поместимся.

– Не утруждайтесь, Панкрат Федосеевич, – залебезила Дуня. – Нам и одной комнатки хватит. Мы не хотим Вас обременять. Будем сидеть тихо, Вы нас даже и не заметите. В тесноте, да не в обиде.

– У нас одна комната свободная, да только там склад теперича. Освободим, пока новую хату справим. Огородом поделимся, за скотиной вместе смотреть будем. Все ж мясо, молоко, яйца имеются. Вволю есть станете. Не переживай, Дуня, одним большим семейством справляться будем.

Марфа слушала и злилась. А чего это муж так охотно заботится о чужом семействе? Жалостливый стал – аж тошно.

– Комнатенка та для внука пригодится, – беспардонно влезла Марфа в разговор. – Я ему там так красиво все устрою, что он будет счастлив и весел.

Галя чуть едой не подавилась. Во дела-а! А свекровь-то о внуке печется. То не нужен был, а сейчас прям песни ему воспевает. Да и неизвестно еще, когда ему суждено родиться. Ждет Галина следующего месяца, ждет и побаивается, как бы ошибочка не вышла.

– Галька у нас тоже с приплодом, – Марфа показала рукой на сноху. – Зачем же их уплотнять, коли они нам роднее, чем эти, – кивнула на молчаливую стайку ребятишек.

– А ну цыть! – ударив кулаком по столу, Панкрат нервно поправил ремень на штанах. – С Галькой еще погодить можно, да и непонятно, прижилось или нет. Мамка будет в нашей комнате жить, потеснимся, чай не сахарные. Детей с Дуней в дальнюю поселим…

– А Егор? – Марфа заволновалась, что муж ни слова не сказал о брате.

– А этот… прости Господи, – зашевелил усами Панкрат, – в сарайке поночует, покамест хату не сладим. Так, Степан! – мужик обратился к сыну. – Что с картохой? Всю успели перетаскать?

– Не, бать. Нам с Галиной несподручно вдвоем колупаться. – Лениво ответил сын.

– Как вдвоем? А ты где была? – резко повернулся мужик к жене.

– Стирала… – замялась брехливая баба, – устала, прилегла отдохнуть.

– А этот дохляк, чем занят был?

Степа и Галя пожали плечами. Галя с ухмылкой взглянула на свекровь и сразу прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

– Ясно, – поднялся Панкрат. – Степан, берешь лопату и мигом на усадьбу. Галя с детьми пускай посидит. Отмой их тут, одежу какую справь, а ты, – грозным взглядом посмотрел на жену. – За матерью приглядишь.

– Лучше я картоху покопаю, – Марфа резво повязала косынку на голову.

– Я сказал, за матерью будешь ухаживать, – рыкнул на нее Панкрат. – Дуня Галинке подмогни. Что где сшить, пришить – в общем, разберетесь сами.

Погладив двумя пальцами усы, Панкрат подмигнул мальчику Ване, который очень внимательно слушал его все это время. Тот вскочил на ноги и попросился помочь копать картошку. Панкрат согласился, тогда Ваня взял дядю за руку и повел за собой на улицу. На крыльце сидел задумчивый Егор. Он потягивал найденный в траве окурок и думал, как жить дальше.

– Говори прямо, – Панкрат ступил на крыльцо и остановился, отпустив цепкую ручонку Ванечки. – Было чего?

– Где? – всполошился Егор, и, не успев докурить, уронил «бычок» себе за пазуху. –А-ай! – Моментом вскочив, вытряхнул жгучий огрызок папироски и уставился на брата.

– С Марфой, – не стал Панкрат ходить вокруг да около.

– Слушай, брат. Это хорошо, что ты Дуньку с ребятишками привез. Иди, Ванька, погуляй, пока мы с твоим дядькой покалякаем.

Ваня послушно отправился к сараю, смотреть домашнюю живность, а его отец продолжил вешать брату лапшу на уши.

– Ты ж за порог, а она как накинется. А Степа с женкой своей уже ушли на усадьбу. Я дернулся вправо, так пальцы у ней такие крепкие, что чуть рубаху мне не порвала. Во, погляди. – Егор показал дыру на рукаве под мышкой, думая, что Панкрат не помнит, как самолично порвал одежду. – Я влево, а она как запрыгнет, и давай целовать во все открытые места. На кровать меня потащила, а я что, я ж мужик, слабоват на это дело.

– Было что? – повторил свой вопрос Панкрат, всматриваясь в наглые глаза Егора.

– Да не-е, ты что. Как я могу? Она ж теперь жена твоя. А у меня своя есть. Я Дуньку, знаешь, как люблю? У-у-у, аж весь трясуся.

– Оно и видно. Семерых настрогал.

– Ну-у, как бы тебе это сказать, – почесал за ухом Егор. – Дело-то не хитрое.

Из дома вышел Степан.

– Все на картошку, – приказал Панкрат, и Егор расслабился.

Он ждал, что брательник вдарит за жену, но Панкрат почему-то сдержался. Удивительно, разлюбил Марфу, что ли? А раньше таким прытким был, что хоть из дома беги. Чуть что, за Марфу кулаками махал без разбору.

Выкапывая картошку, Панкрат обдумывал, успеют ли трое мужиков поставить хату до наступления холодов. Прикинув, что где-то через месяц уже похолодает, Панкрат решил – стройкой заниматься лучше по весне.

Конец октября.

Марфа стирала в тазу замызганные свекровью простыни и мысленно ругала ее за то, что больше месяца хитрая старуха прикидывается больной. Она уже пыталась поговорить об этом с мужем, но тот принял ее слова в штыки. Не верит. Но больше всего бесит, что Глафира уговорила Панкрата заставить Марфу ухаживать за ней. Мол, те девки – молодые, вдруг нечаянно покалечат или накормят отравой, а Марфа уже старая (по словам свекрови) и более опытная – если что, всю вину обрушить на нее и судить по всей строгости закона.

– Да не бегайте тут, окаянные! – Марфа отвлеклась на девчонок, окруживших ее и кричащих на весь дом. – Брысь отсюда, пока я вас мокрой тряпкой не отходила!

В сени вышла Галя. Вот уже несколько недель свекровь и сноха не общаются, но сейчас Галина пришла узнать важную вещь, так как чувствует что-то странное в животе. Спросила бы у Дуни, да та к новой подруге сбежала, бросив детей на Галю.

– Что-то плохо мне, – сноха прикладывала ладони к животу и прислушивалась. – С кишками что-то.