Чтение онлайн

Фойе быстро опустело, лишь за стойкой буфета осталась продавщица да уборщица убирала посуду.

– Пройдем в туалет, - властно приказал Кувалдин.

Иванкин молча согласился.

Едва вышли в безлюдный коридор, как охранники стиснули летчика с обеих сторон, и Кувалдин стал обыскивать его, приставив пистолет к затылку. Нащупал "Макарова", вытащил из кармана.

– А мой где?
– потребовал Кукушкин.

– Твой я отдал прокурору, - ответил Иванкин.

– А где он?
– вмешался Кувалдин на правах начальника.

– Не знаю. Он ушел на следующий день, как я отпустил Кукушку.

– Где золото?
– Голос Кувалдина зазвучал жестче, требовательнее.

– Мы поделили его с прокурором.

– Где твоя половина?

– У меня. Немного, правда, пришлось израсходовать.

– Остальное?

– В тайнике. В лесу за Амуром.

– Завтра вернешь нам. И не вздумай на этот раз обмануть.

– Думаю, я имею право на долю...

– Не имеешь, - обрезал Кувалдин.
– Ты нарушил контракт. И скажешь спасибо, если шеф оставит тебя в живых.

– Если со мной что случится, все ваши явки, посредники и подручные будут известны милиции.

– Напугал, - усмехнулся Кувалдин.
– Там у нас тоже есть свои люди.

– И у меня, - заверил Валентин.
– Передай это Семену Семеновичу.

Кувалдин недоверчиво глянул на Иванкина.

– Передам. И сколько же ты хочешь?

– Всего десять процентов. Разумеется, из того, что у меня. С прокурором договаривайтесь сами.

– Я передам шефу. Когда вернешь что у тебя?

– Хоть завтра.

– Отлично. Встречаемся в десять утра у Дома офицеров. И без всяких шуток. От нас никуда не уйдешь.

– Это я понял, - улыбнулся и Иванкин.
– А теперь, прошу прощения, дама заждалась меня. До завтра.
– И не оборачиваясь, зашагал обратно в фойе ...

В двенадцать часов ночи Кувалдин докладывал по телефону о ситуации связнику Фриднина. Тот все внимательно выслушал, а через полчаса перезвонил и передал приказ шефа: летуна пока не трогать - "он на крючке у ментов".

– Нет уж, - Кувалдин бросил трубку.
– Не такой он, Кувалдин, дурак, чтобы столько гоняться и ничего не получить.
– И вдруг его осенила догадка: - А ведь они сразу договорились, поэтому летун действовал так смело и уверенно...

– Ты чего там бурчишь?
– отрываясь от подушки, спросил задремавший было Кукушкин.

– Завтра объясню, когда возьмем золото, - сердито ответил начальник. Всю обойму не пожалею на твоего летуна.

22

– Кто это?
– спросила Елена, когда Валентин сел рядом с ней.

– Дома объясню, - ответил он как можно спокойнее, хотя нервы и мускулы продолжали оставаться в напряжении - так ошарашило его появление Кувалдина и Кукушки. Значит, выжил охранник, выбрался из тайги. Но как им удалось разыскать его? И надо же, где подстерегли... Как это у него хватило выдержки не вступить с ними в схватку... Конечно, преимущество было на их стороне, а главное, место людное, не они, так милиция взяла бы его... Теперь от них не оторваться...

Из кинотеатра они возвращались молча: Валентин, погруженный в свои думы, как вести себя дальше, стоит ли рассказать правду Лене - единственный человек, которому хотелось открыться, - но надо ли впутывать её в свои дела, заставлять волноваться? Женщина она эмоциональная, и он ей не безразличен. Лена ни о чем не спрашивала: то ли все ещё находилась под впечатлением кино, то ли устала за день.

Дома она, подавая на стол чай, пытливо глянула ему в глаза и спросила обеспокоено:

– Тебя эта встреча очень огорчила, тебе надо уезжать?

– Уезжать надо, ты права, но не из-за встречи, - возразил Валентин. Весна на дворе, пора за работу. И с тобой жаль расставаться: ты подарила мне самые счастливые дни в жизни, - он обнял её и крепко поцеловал. Она прильнула к нему, и её слезы покатились и по его щекам.

– А вот это зря, - с улыбкой пожурил он её.
– Ты умная, сильная женщина, должна понимать, что счастливой жизни не бывает, бывают лишь счастливые мгновения. И они ещё у нас впереди. Надо только уметь надеяться и ждать.

– Я буду ждать!
– горячо заверила Лена. Они попили чай, и Валентин, взяв свой "дипломат", достал оттуда мешочек с золотом - приготовленные очередные сто граммов для продажи Семену Яковлевичу.

– У меня тут залежался небольшой запасец, подарок друга-золотоискателя. Возьми, спрячь подальше. В трудную минуту пригодится.

– Нет, нет, - запротестовала она, - мне ничего не нужно, я хорошо получаю . Ты просто обижаешь меня.

– Ну зачем ты так. В тайге оно все равно мне без надобности, а тебе. тебе надо квартиру купить. Хотя бы однокомнатную. Теперь за деньги все можно. Только будь поосторожнее, не доверяйся случайным людям... Не упрямься, - он с силой вложил ей в руку мешочек.

Она прижалась к Валентину лицом, всхлипнула:

– Я так боюсь за тебя... Эти двое с бандитскими рожами...

– Ну, не такие они уж страшные. Ложись и спи спокойно, а я займусь кое-какими бумажными делами: надо план работы составить, письмо другу в Москву написать...

Еще в фойе кинотеатра, когда Кувалдин пригрозил ему, он подумал об Анатолии - ему можно довериться.

Он бегло и коротко описал свою жизнь после отъезда из Москвы, причины, побудившие его принять предложение преступников, назвал фамилии всех, причастных в той или иной мере к похищению золота и контрабанде другими товарами. Заклеил конверт, вложил его в другой, в котором просил вскрыть, если Анатолий в течение месяца не получит ещё письма.

Лена, лежа в постели, ждала его и, когда он лег, осыпала поцелуями. Она догадывалась, что он не все рассказал ей о своей жизни, не может раскрыть, и не требовала этого - в жизни каждого человека есть потайные уголки, в которые чужому глазу лучше не заглядывать, - она верила, была убеждена, что Валентин - добрый, честный человек и никаких преступлений совершить не мог, остальное для неё было неважно. Она впервые встретила человека бескорыстного, доверчивого и если не любящего, то, безусловно, уважающего её, и полюбила его, как никого ещё не любила. За свою двадцатипятилетнюю жизнь она мало от людей видела добра, а вот лиха хватила сполна: мать умерла, когда ей не было и шести; отец женился на другой, у которой тоже была дочь, и мачеха и сводная сестричка помыкали девочкой, как прислугой. Отец же, работая в тайге изыскателем, дома почти не бывал, да и на жалобы дочери отвечал сердито:

– Не хнычь, мать уму-разуму учит. В школе, наверное, говорили, что труд из обезьяны человека сделал. Вот и не ленись.

Она не ленилась: и училась хорошо, и по дому все работы выполняла. А едва закончила восьмой класс, упросила отца отпустить её в Хабаровск, в торговый техникум. Потом нелегкая учеба, жизнь почти на одну стипендию, работа в ювелирном магазине. Только было начала становиться на собственные ноги, приобрела кое-какие наряды - тюрьма... И вот наконец-то встретился настоящий человек. Но, видно, на роду такое предписано ей короткое счастье...