Чтение онлайн

— Что с тобой? — говорит. — Твоё лицо и руки обросли шерстью!

Посмотрел я на себя, обезумев, бросаю свой дом и бегу в поле. Скот, что пасётся там, убегает от меня, собаки кидаются, и я скорее прячусь в лесу.

Бегу через боры, дикие дебри и, обессилев, падаю в тени густых елей; тут, оглядев себя, вижу, что руки и ноги мои уже превратились в волчьи лапы; хочу заплакать над своим горем, но лишь страшный вой вырывается из моей груди.

Бродил я по горам и лесам в обличии страшного зверя. Мысли и чувства мои остались человечьими, я помнил о прошлом и, раздумывая о своём нынешнем состоянии, мучил себя лютым отчаянием, не зная, будет ли когда-нибудь конец этому несчастью. Искал в кустах птичьи гнёзда, ловил зайцев и других мелких зверей, это и была моя пища. К человеческому жилью не подходил, ибо знал, что все люди мне враги и всегда будут рады прервать мою жизнь. Однако и вред им причинять я не хотел.

Не раз в воскресные дни слышал я из ближнего леса звон церковных колоколов и воем молил Бога, чтоб смиловался над моей судьбой. Много раз тёмной ночью хотел я подойти к церкви, но собаки, выбегая из деревни, отгоняли меня, а иногда слыхал даже крики людей и выстрелы. Тогда бежал что есть мочи в лес, чтоб укрыться от напасти. Каждое утро я приветствовал солнце своим воем и просил у неба пропитания на новый день.

Осенней порой холодными ночами и во время проливных дождей прятался я, дрожа, где-нибудь под густой елью; шум ветра погружал меня в печальные воспоминания о былом. Зимой часто по нескольку дней оставался я без еды. Измученный голодом, терпя страшный холод, бродил я по полям, лишь бы найти хоть что-нибудь съестное. Отдых мой всегда был краток, и во сне мне неизменно грезилось былое — родительский дом, товарищи моей юности и соседи, с которыми жил в дружбе; то минувшее время, когда впервые ощутил я любовь к Алёне, наши игры и беседы, её весёлый взгляд, её высокая фигура в богатом наряде, цветы на её голове. Всё это видел я во сне, будто наяву. Порой я видел её встревоженной — она убегала от меня, либо со страшным испугом гнала меня прочь от себя, как когда-то на свадьбе, когда подговорённый Арцём напоил меня зачарованной водкой. И после такого жуткого сна я вскакивал, весь дрожа.

Несколько лет провёл я в таком горестном состоянии. Во мне начала нарастать ненависть к людям. Я думал про их лицемерие, несправедливость и злобу к своим собратьям. Решил я вредить им во всём, как они при каждом удобном случае вредят друг другу, лишь бы только иметь какую-либо корысть. Нападал на их скот и домашнюю птицу, когда только можно было, и истреблял подчистую.

Однажды, помню как сейчас, была весна, зеленел лес, дни стояли ясные и тёплые. Я крался краем леса к деревне, где жил Арцём. Вижу: на пригорке ходят пастухи возле скотины, Арцём пашет поле, а неподалёку от кустов маленькая девочка пасёт гусей. Он подзывает её к себе, называя Ганкою, и посылает домой, но девчонка вскоре вернулась и снова пошла к гусям.

Я понял, что это его дочка. Пока смотрел я из чащи на неё и отца, запылал во мне гнев мести. Арцём, негодный человек, довёл меня до такого состояния, что влачу я несносное существование в обличии страшного волка. Пусть же и он поплачет над утратой своего дитя! Выскакиваю из леса, хватаю девчонку. На дочкин крик бежит отец и в отчаянии зовёт на помощь. Слышу голоса пастухов. Собаки напали на меня, рвут зубами до крови. Но ничто не могло меня остановить. Быстро скрываюсь в бору, уношу свою добычу всё дальше и дальше в лесную глушь; и там, откуда она уже не сможет найти дорогу домой, бросаю её. Девочка долго лежала без памяти, а когда пришла в себя, стала кричать отчаянным голосом, блуждая по лесу. Её стенания и плач без толку тонули среди густых сосен и елей, и я, тешась своей местью, покинул её в лесных дебрях.

Ушёл от того места, где осталась эта несчастная жертва моей злости. Только не долго тешила меня эта месть. Когда миновал мой гнев, пришла мысль, что Ганка, бедное дитя, страдает без вины. Захотел я вернуться за нею, но нигде не смог её найти; глухо было в лесу, и голоса её уж было не слыхать.

Напала на меня несносная тоска; понял я, что месть не способна облегчить страданий. Куда бы ни направился, всюду меня преследовали отцовское отчаяние, плач похищенной дочки и казалось, будто собаки повсюду гонятся за мною и ранят до крови своими зубами. Бежал я из одного леса в другой, но нигде не мог найти покоя; сон совсем оставил меня, ибо и в часы отдыха всегда звучал в моих мыслях отчаянный голос отца, плач дочки, и собаки рвали моё тело.

Однажды увидел я нескольких селян, с которыми когда-то был знаком. Укрывшись от полуденного зноя, сидели они в тени деревьев, а неподалёку паслись выпряженные из возов кони. Подкрадываюсь я к ним и, затаившись в кустах, слушаю, о чём они беседуют между собой. И слышу, как один из них говорит про меня:

— Где же теперь бродит Марка в обличии волка? Жалко этого человека, сколько лет уже минуло, как приключилось с ним несчастье. Вот если б он набрёл на чаровницу Аксинью! Говорят, она легко превращает людей в животных и снова возвращает им прежний облик. Не знаю, где она живёт, но слыхал, что недалеко от этих гор и лесов.

Обрадовала меня такая новость; решил обойти все леса и горы этого края, лишь бы только найти жилище Аксиньи. Несколько ночей и несколько дней бродил я без отдыха по диким борам. С вершин высоких гор осматривал безлюдные места, надеясь, что где-то там сокрыт её одинокий приют.

Однажды ранним тихим утром выбегаю из леса на поляну. Вижу на траве кошку, шея и лапки белые, спинка в светлую и тёмно-серую полоску, глазки шустрые; прыгает она и ловит лапками бабочек на цветах. Долго глядел я из кустов на её озорные игры и прыжки. Наконец захотелось мне схватить её, бросаюсь… но она легко, словно ветер, отскочила от кустов и бежит на пригорок. Догоняю, и уже вот-вот хочу схватить, а она оборачивается сорокой и летит над самой землёй. Преследую её дальше и вдруг вижу одинокий домик. Сорока села на крышу и снова превратилась в кошку. Смотрю — повсюду множество кошек различных мастей: кошки на крыше, кошки на окнах, кошки во дворе, везде кошки.

Понял я, что тут жилище чаровницы Аксиньи. Долго стоял и думал, идти ли к ней? В волчьем обличии она меня не примет, надо встретиться с нею где-нибудь на подходе, покорно упасть в ноги и умолять смилостивиться над моею судьбой. Спрятался я среди сухих веток и стал ждать удачного момента.

Солнце скрылось за леса и горы; край дремучего бора уже покрыл вечерний сумрак, а неподалёку на воде озера, окружённого густым лозняком, ещё играли отблески света. Вижу — все кошки, из дома, с крыши, со двора бегут на луг, срывают зубами какую-то травку, тут же превращаются в девушек и рассыпаются между кустами. Одни поют песни, пляшут, другие собирают цветы и плетут венки. Бегу и я на этот луг. Нахожу ту травку, цвела она мелкими голубыми цветочками; как только сорвал её и проглотил, сразу же вижу себя в человеческом облике. В несказанной радости вступаю в круг ветреных русалок, бегаю с ними, пляшу, веселюсь, совсем забываю про своё несчастье.

Эти игры и радость продолжались допоздна. Умолкли все птицы в лесу, слышны были лишь крики неясытей. Прилетела сова и, сидя на крыше дома чаровницы, сверкала глазами, хохотала и плакала, будто дитя. Тут вдруг лес зашумел, вода в озере начала плескать о берег, [94] русалки закричали: «Полночь! Полночь!», и тут же все превратились в кошек и побежали на Аксиньин двор. Одни вскарабкались на крышу, другие через окно запрыгнули в хату. А я, снова в облике волка, побежал в лес, лёг под густой елью и стал размышлять об этом происшествии, жалея, что так ненадолго превратился в человека. Решил остаться тут и хоть на короткое время забыть о своём несчастье.

На другой день дождался вечера, и снова кошки превратились в девчат, а я — в человека. Я играл с ними, время бежало весело. Тут одна из зачарованных девушек, неприязненно глядя на меня, сказала:

— Мне он не нравится.

— Почему не нравлюсь? — спрашиваю, подходя к ней.

— Потому что видела, как ты превращаешься в волка, а я волков ненавижу, ибо волк — причина моего несчастья.

— Как это могло случиться? — спрашиваю я у неё.

— Когда я ещё жила с родителями, пасла однажды в поле гусей, а волк схватил меня и утащил в дальние лесные дебри, бросил там, а сам пропал. Блуждала я по бору, плакала и звала на помощь, не зная, в какую сторону идти. Вскоре на мой жалобный голос прилетела Аксинья в обличии чёрной птицы, обернулась женщиной и, взяв меня за руку, сказала:

— Ты не выйдешь из этой лесной глуши. Нападут на тебя дикие звери и разорвут. Пойдём лучше ко мне домой, у меня жить весело, каждый вечер пляски да песни. Ты ж молодая девушка и, видать, любишь поплясать?

Не хотела я сперва её слушать, но, подумав, что в этих диких лесах никто мне не поможет, наконец, согласилась на её предложение. Не ведаю, каким чародейским способом очутилась я в жилище этой чаровницы. О, проклятый волколак! Почему ж ты сразу не разорвал меня в лесу? Лучше умереть, чем быть весь день зверем и лишь на минуту забывать о страданиях.