Шляпа волшебника
Шрифт:
Это было в конце августа. Совы ухали по ночам, а летучие мыши появлялись большими черными стаями и беззвучно кружились над садом. В лесу то и дело полыхали пожары, а море не знало покоя. В воздухе носились ожидание и грусть, луна была огромная, жаркая и раскаленная. Муми-тролль всегда больше всего любил самые последние недели лета, но и сам как следует не знал почему.
Свист ветра и плеск моря стали иными, все пахло переменами, деревья замерли в ожидании.
«Не удивлюсь, если случится нечто совершенно необыкновенное», — думал Муми-тролль.
Он проснулся и лежал, глядя в потолок. «Наверное, еще совсем рано, и утро окажется солнечным», — размышлял он.
Потом, повернув голову, Муми-тролль увидел, что кровать Снусмумрика пуста.
И в том же миг услыхал тайный сигнал под окном — один долгий свисток и два коротких, что означало: «А какие у тебя планы на сегодня?»
Выскочив из кровати, Муми-тролль выглянул в окно. В еще затененном саду было прохладно.
И там его ждал Снусмумрик.
— Ю-хо! — закричал Муми-тролль, но закричал очень тихо, чтобы не разбудить кого-нибудь, а потом спустился вниз по веревочной лестнице.
— Привет! — сказал он.
— Привет, привет! — ответил Снусмумрик.
Они спустились вниз к реке и уселись на перила моста, болтая ногами над водой. Солнце уже успело подняться над верхушками леса и светило им прямо в лицо.
— Точно так же сидели мы весной, — вспомнил Муми-тролль. — Проснулись после зимней спячки, и это был наш первый день… Все остальные еще спали.
Снусмумрик кивнул. Он сидел, сооружая лодочки из тростника, которые потом пускал вниз по реке.
— Куда они плывут? — спросил Муми-тролль.
— Туда, где меня нет, — ответил Снусмумрик.
Одно за другим, проплыв излучину реки, исчезали суденышки.
— Они нагружены корицей, китовым зубом и изумрудами, — сказал Муми-тролль.
Снусмумрик вздохнул.
— Ты спрашивал о планах? — спросил Муми-тролль. — А у тебя самого они есть?
— Да, — ответил Снусмумрик. — У меня есть план. Но он касается только меня одного. Ты ведь сам знаешь!
Муми-тролль долго смотрел на него. А потом сказал:
— Ты собираешься уйти?
Снусмумрик кивнул.
Они еще посидели на перилах моста, болтая ногами над рекой и не произнося ни слова. Река все текла и текла под ними, все дальше и дальше, в чужие края, о которых мечтал Снусмумрик и куда собирался отправиться совершенно один.
— Когда ты уходишь? — спросил Муми-тролль.
— Сию минуту! — ответил Снусмумрик, швыряя одновременно все тростниковые лодочки в воду. Спрыгнув с перил, он принюхался к утреннему воздуху. День для странствий был прекрасный. Гребень горы пылал алым пламенем в лучах солнца, а дорога извивалась вверх, к вершине, и исчезала по другую сторону горы. Там — новая долина, а за ней — новые горы…
Муми-тролль смотрел, как Снусмумрик складывает палатку.
— Надолго уходишь? — спросил он.
— Нет, — ответил Снусмумрик. — В первый же весенний день я снова буду здесь и свистну под твоим окном. Время пролетит так быстро!
— Да, да, — сказал Муми-тролль. — Тогда — привет!
— Привет, привет! — ответил Снусмумрик.
Муми-тролль остался на мосту. Он смотрел, как Снусмумрик становился все меньше и меньше и наконец исчез среди березок и яблонь. Но через некоторое время до него долетели звуки губной гармошки. Снусмумрик играл: «Все зверюшки привязали бантики к хвостам…»
«Теперь ему весело», — подумал Муми-тролль.
Музыка слышалась все слабее и в конце концов совершенно стихла. Тогда Муми-тролль побрел домой по мокрому от росы саду.
На крыльце он увидел Тофслу и Вифслу, которые лежали, свернувшись клубочком, на солнышке.
— Приветсла тебесла! — сказала Тофсла.
— И тебе привет! — ответил Муми-тролль, потому что уже научился понимать их язык (хотя говорил на нем еще с трудом).
— Ты плакалсла? — спросила Вифсла.
— Чепуха! — ответил Муми-тролль. — Снусмумрик ушел от нас.
— Как печальсла, — сочувственно отозвалась Тофсла. — Может, тебя немного порадуетсла, если ты потреплешь Тофслу по мордочкесла?
Муми-тролль дружелюбно потрепал Тофслу по носу, но ему, похоже, от этого не стало веселее.
Тогда Тофсла и Вифсла, придвинувшись друг к другу, долго шептались. А потом Вифсла торжественно сказала:
— Мы решилисла показатьсла тебе Содержимоесла.
— То, что в чемодане? — спросил Муми-тролль.
Тофсла и Вифсла усердно закивали головками.
— Идемсла, идемсла, — сказали они и нырнули под живую изгородь. Муми-тролль пополз за ними. В самых глухих зарослях он обнаружил тайную полянку, где Тофсла и Вифсла украсили землю пушинками и пристроили меж ветвей ракушки да мелкие белые камешки. Там царили сумерки. Никто, проходивший мимо живой изгороди, и заподозрить не мог, что там — тайник. На коврике из сухого тростника стоял чемодан Тофслы и Вифслы.
— Это коврик фрёкен Снорк, — сказал Муми-тролль. — Она искала его вчера целый день.
Дасла, согласилась Вифсла. — Откудасла ей знатьсла что мы его нашлисла!
— Гм! — буркнул Муми-тролль, — Вы ведь собирались показать мне, что у вас там в чемодане?
Тофсла и Вифсла восторженно закивали. Встав по обеим сторонам чемодана, они начали очень серьезно считать:
— Разсла! Двасла! ТРИСЛА!
И с треском откинули крышку.
— Вот это да-а-а! — произнес Муми-тролль. — Этого толь ко не хватало!
Весь чемоданчик заполнился мягким алым светом. Пепел ним лежал рубин, большой, словно голова пантеры, пылающий, как солнце на закате, живой, как огонь и блеск воды.
— Нравитсла он тебе? — спросила Тофсла.
— Да, — слабо ответил Муми-тролль.
— Теперь ты большесла не плачешьсла? — спросила Вифсла.
Муми-тролль покачал головой.
Тофсла и Вифсла облегченно вздохнули, уселись на землю и стали рассматривать драгоценный камень. Они молча и зачарованно таращились на него.
Рубин был изменчив, как море. Иногда он светлел, потом его цвет сгущался до розового, и тогда казалось, будто на заснеженной вершине восходит солнце. То из бездонной глубины камень вдруг начинал метать темно-красные языки пламени. А иногда он становился похож на черный тюльпан с тычинками из мелких искр.