Чтение онлайн

Дождь перестал, близились сумерки. И едва только зашло солнце, что-то случилось с зеленым холмом, заключившим в себя Муми-дом. Он стал увядать так же быстро, как вырос. Плоды сморщились и попадали на землю. Цветы поникли, а их листья свернулись трубочками. Дом наполнился шорохом и потрескиванием. Хемуль глядел, глядел, потом подошел и легонько потянул к себе ветку. Она была сухая, как трут, и сразу же отломилась: Тут Хемуля осенило. Он собрал огромную кучу хвороста, сходил в дровяной сарай за спичками – и на садовой дорожке запылал костер. Веселый и довольный, Хемуль подсел к огню и просушил свое платье. А немного погодя его еще раз осенило, и он с нехемульской силой затащил в огонь хвост Панталошки: больше всего на свете Хемуль любил жареную рыбу.

Так вот и вышло, что когда Муми-семейство и его друзья проложили себе путь через веранду и распахнули дверь, их взорам предстал чрезвычайно довольный Хемуль, уже умявший одну седьмую Панталошки.

– Ах, негодник! – сказал Снорк. – Как же мне теперь взвесить мою рыбу?

– Взвесь меня да прибавь, – отвечал Хемуль, для которого этот день стал одним из самых счастливых дней в его жизни.

– А ну-ка, спалим весь этот девственный лес! – сказал Муми-папа.

Они вынесли из дому весь сушняк и сложили большущий костер, какого еще не видал Муми-дол. Панталошку зажарили целиком на углях и съели всего без остатка, вплоть до кончика носа. Но еще долго после этого среди обитателей Муми-дома разгорались споры о том, какой длины он был: от крыльца до дровяного сарая или только до кустов сирени.

Как-то ранним утром в начале августа на горе, примерно в том же месте, где Снифф нашел шляпу Волшебника, появились два путника – Тофсла и Вифсла.

Они остановились на вершине и оглядели Муми-дол. Тофсла был в красной шапочке. Вифсла нес большой чемодан. Они пришли издалека и очень устали. Внизу под ними из трубы Муми-дома, выглядывавшего из-за серебристых тополей и сливовых деревьев, курился утренний дымок.

– Дымсла, – сказал Вифсла.

– Что-то готовслят, – кивнул Тофсла, и они начали спускаться в долину, переговариваясь между собой на удивительном языке, известном только тофслам и вифслам. И хотя их понимают не все, главное, лишь бы они понимали друг друга.

– Каксла по-твоему, к ним можно войтисла? – спросил Тофсла.

– Этосла смотря чтосла и каксла, – сказал Вифсла. – Только не бойсла, если нас встреслят плохсла.

Они осторожно приблизились к дому и робко стали у крыльца.

– Ну как, постучимсла? – спросил Тофсла. – А вдругсла кто-нибудь выйдет и раскричитсла?

В эту минуту Муми-мама высунулась в окно и крикнула:

– Кофе готов!

Тофсла и Вифсла до того перепугались, что, не разбирая пути, бросились к подвальному окошку и юркнули в погреб, где хранилась картошка.

– Ой! – вздрогнула Муми-мама. – Это, верно, две крысы шмыгнули в подвал. Снифф, спустись к ним, дай им молока! – Тут ее взгляд упал на чемодан, стоявший перед крыльцом. – Э, да они с багажом. Охохонюшки! Стало быть, у нас прибавится постояльцев.

И она отправилась искать Муми-папу, чтобы попросить его сделать еще две кровати. Только совсем-совсем маленькие.

А Тофсла и Вифсла тем временем сидели, зарывшись в картошку, так что только глаза виднелись, и в великом страхе ожидали, что с ними будет.

– Таксла или инаксла, тут готовслят кофсла, – пробормотал Вифсла.

– Кто-то идетсла! – прошептал Тофсла. – Тихо сидисла!

Крышка в погреб со скрипом откинулась, и на верхней ступеньке лестницы показался Снифф с фонарем в одной лапе и блюдечком с молоком – в другой.

– Эй! Кто вы такие? – спросил Снифф.

Тофсла и Вифсла только еще глубже зарылись в картошку и крепко ухватились друг за дружку.

– Хотите молока? – спросил Снифф чуточку громче.

– Онсла заманивает насла, – прошептал Вифсла.

– Если вы думаете, что я буду торчать тут весь день, вы ошибаетесь, – сердито сказал Снифф. – Какое безобразие! Либо дурость. Глупые старые крысы, не могли войти с парадного входа!

Тут уж Вифслу не на шутку забрало за живое, и он сказал:

– Самсла ты крысла!

– Эге, да они к тому же иностранцы, – сказал Снифф. – Пойду лучше позову Муми-маму.

Он захлопнул крышку погреба и побежал на кухню.

– Ну как, понравилось им молоко? – спросила Муми-мама.

– Они говорят по-иностранному! – выпалил Снифф. – Кто их разберет, о чем они болтают!

– А как это звучит? – спросил Муми-тролль.

Вместе с Хемулем они толкли кардамон для сладкого пирога.

– Самсла ты крысла! – отвечал Снифф.

– Ну и дела, – вздохнула Муми-мама. – Как же я узнаю, что они захотят на третье в свой день рождения и сколько подушек им надо под голову?

– А мы научимся их языку, – сказал Муми-тролль. – Нет ничего проще: естьсла, чтосла, дратьсла.

– Мне кажется, я их понял, – задумчиво произнес Хемуль. – Похоже, они сказали Сниффу, что он старая облезлая крыса.

Снифф весь вспыхнул и вскинул голову.

– Ну так иди и толкуй с ними сам, если ты такой умный, – сказал он.

Хемуль подбежал маленькими шажками к крышке и приветливо крикнул:

– Добросла пожаловатьсла!

Тофсла и Вифсла высунули головы из картошки и посмотрели на него.

– Молокосла! Вкусла! – продолжал Хемуль.

Тофсла и Вифсла поднялись из подпола в гостиную.

Снифф глянул на них и с удовлетворением отметил про себя, что они намного меньше его. От этого он сразу подобрел и снисходительно сказал:

– Привет! Рад вас видеть!

– Спасибсла, вас тожсла! – ответил Тофсла.

– Вы варитсла кофсла? – спросил Вифсла.

– О чем это они? – поинтересовалась Муми-мама.

– Они проголодались, – перевел Хемуль, – но продолжают держаться мнения, что внешность Сниффа оставляет желать лучшего.

– Передай им, – вскипел Снифф, – что я отродясь не видал таких свиномордий. Ну я пошел.

– Сниффсла обиделсла, – сказал Хемуль. – Он глупсла!

– Ну так, ради бога, пойдемте пить кофе, – сказала Муми-мама, начиная нервничать, и провела Тофслу и Вифслу на веранду. Хемуль следовал за ними, страшно гордый своим новым званием переводчика.

Так Тофслу и Вифслу приняли в Муми-дом. Они ни перед кем не задирали носа и почти все время бродили по долине рука об руку. Чемодан они повсюду таскали с собой. Но когда наступили сумерки, они забеспокоились, забегали по всем лестницам и в конце концов спрятались под ковер.