Чтение онлайн

– Год-другой и, обещаю, ты станешь отличным крутым Ловцом! – твёрдо сказала Гудёна, провожая их взглядом. Она обняла брата, взъерошив его смешные, цыплячье-неоновые волосы. – Ну, спок но…, мой плазмик, а я ещё внизу половлю… насекомых, – прыснула шнырочка, легко выпрыгивая за окно.

И тут он, кажется, догадался, и полез в свой пустой кошелёк:

– А как же мои мечталки? А где же мои желанки?!

– Скрипышок! Где ты там залип? Быстро прыгай в кровать! – позвал сына Тянуч.

«Везёт Гудёнше, ей все как всегда сходит с «рук! И когда же я только вы’расту?» – с болью в голосе крикнул Скрипыш. Подумав немного, он утёр слёзки и забрался в свою кроватку.

Глава 2

НОРМВИЛЛЬ

Каждый день в шесть часов утра по улицам Нормвилля разносится жидкий звон единственного на всю округу колокольчика. Остальные давно заржавели от постоянной сырости. Это глухой молочник сквозь рассветный туман катит по Кленовой улице. Кстати, туман для Нормвилля, дело обычное. Городок просыпается. Закутанные в шарфы мечтарики спешат на работу. Одни едут на плечах людей, другие – на спинах собак. В их руках, сумках и рюкзачках – серые шарики желаний. Сквозь нормвильский туман они еле просвечивают, как закопчённые газовые фонари.

Но вот молочник заскрипел на велосипеде в сторону Старой Площади. На крыльце дома с высокими красивыми окнами появилась фигуристая дамочка в бигудях, между которыми пристроилась мать семейства прозрачных – Крутиция.

Фыркнув, Розалия забрала бутылочки и, хлопнув дверью, вернулась в дом. Её шнырлочка тоже вернулась, только на свой чердак.

– И когда уже ты станешь начальником? – неприятный голос миссис Глэд разнесся по всему дому: с дорогой аляповатой обивкой; заставленному мебелью и увешанному постерами «живописцев», и оттого больше похожему на декорацию, чем на дом.

– Ннне з-знаю, м-ммусик, – отозвался сонный голос её супруга.

– Я сама пойду к твоему начальнику и всё разрулю! – взвизгнула, выглянув из своего будуара, миссис Глэд, после чего дом снова погрузился в тишину.

«А ведь она пойдёт! – подумал Тянуч, как и остальные мечтарики, слышавший разговор супругов. – Пробивная, как слон!»

– Хосю уско зае! – заканючил Тим, перед глазами которого встала картинка из недавнего сна.

– Какое уско? Почему уско? – недоумевала Розалия.

– У мелкого неп’рика необычная мечталка, наша…, подподушечная, – обрадовался Скрипыш, приникая к полу. – Заявленная мечта о зайце!

– Не называй неприков неприками! – пожурила брата Гудёна, и оба мечтарика прыснули со смеху.

– Хочу новое уско зайтику! – затопал ногами Глэд младший. – Плисейте ему уско!

– У тебя и правда мечта! – улыбнулась брату Гудёна.

– Впе’рвые! П’ричём настоящая, «радужная! – обрадовался Скрипыш, наводя на мальчика раструб своего рюкзачка, но стайка золотистых пузыриков вспорхнула в дрожащий воздух.

Тут разговор людей заглушил гул пылесоса, сквозь который прорвался яростный крик Николь.

– Ну всё, предки, вы меня разбудили! – пузырьки вздрогнули и разлетелись, а Скрипыш закусил губу. – Хочу круассаны! – орала Николь из своей комнаты.

А Гудёна подумала: «Снова серенькая желанка. Эх, и давно мы не прятали под её подушкой добрые, радужные мечты!»

И снова голос Николь. – Что значит, нет круассанов? Позор тебе, папыч! Пулей лети к кондитеру! – И уже вместе с Розалией: – Сроооочно!!!

На улицу, сломя голову, выскочил мистер Глэд – небольшой человек с прилизанными волосинками на плоской лысине. В рюкзачке его мечтарика что-то слабо блеснуло. Это желание Марка, в котором, как в замутнённом магическом шаре, качнулась его собственная фигурка – в кресле начальника.

Марк с Тянучем на плече побежал к кондитеру.

Раньше семье шнырликов не приходилось особенно напрягаться, чтобы собрать отличный улов, и всё за счёт старшего Глэда.

В юности Марк Глэд мечтал стать музыкантом, день и ночь и изводя близких диким скрипом бедного инструмента.

Так уж получалось, что …когда круглое подслеповатое лицо мистера Глэда заглядывало внутрь футляра его контрабаса, всегда происходило что-нибудь необычное: то на лысину Марка плюхнулся огромный паук; в другой раз футляр оказался затянутым отвратительной лиловою паутиной; а однажды он подскочил и захлопнулся сам собой, прищемив мистеру Глэду нос! С тех пор контрабас и стоял в противоположном углу чердака, закрытый скатертью. Так у шнырликов и появился их новый домик.

Эта первая радужная мечта хозяина, мечта «стать музыкантом», долго хранилась то в Магической Супнице, то под пуховой подушкой Марка.

Она была самой ценной мечтой, оттого и оберегалась прозрачными с особой заботой, многократно перепрятываясь от коллекторов. Так продолжалось до тех пор, пока она не потускнела и не обмельчала, истончившись в обычное хобби, потому что мальчик вырос, став строительным инженером.

Второй мечтой мистера Глэда была мечта о путешествиях, но к моменту, когда он смог бы её воплотить, от неё ничего не осталось… Марк перехотел свою мечту, перемечтал что ли… И чудесные города стали очередными галочками в его блокноте, а непостижимые края и страны – чёрными штампами скучного загранпаспорта.

Была у мистера Глэда и третья, (вытекающая из второй), заветная, тайная мечта о собственном острове. Вслух он, конечно, об этом никогда никому не говорил, (поэтому она и не засчитывалась шнырликами как Заявленная). На стене кабинета Марка всегда обновлялись вырезки из газет с похожими на выкройки клочками суши: от природных тропических островов – Сейшелов, Багам и Гаваев, до искусственно насыпных, таких, как белый архипелаг в бирюзовых водах Джумейры.

А этим утром глава человечьего семейства захотел купить себе чертёжную доску и новый смычок, поэтому в Магическую Супницу опустилась пара шариков цвета асфальта: один потусклее, другой – чуть поярче.

Пока его жена и дочь застряли в бакалее, Марк встретил знакомого аптекаря и их шнырлики разговорились:

– Как ты? Больше не синеешь? – шлёпнул пяткой по пятке друга Тянуч.

– Да всё выкрутасненько! Выздоровел и ловлю удачу! – ответил Дурнеус, тряся пакетом с мечтами. – Ты-то как?