Чтение онлайн

(Уважаемый Читатель! Разрешите напомнить, что в этой композиции, и во всех других композициях Главный Герой всегда адаптировал текст песни под местные временные условия, иногда полностью переписывая его. Прим. Автора)

Престарелая женщина, вероятно, увидела, что я шевелю губами, поэтому подошла к стоящему на холодильнике музыкальному центру, включила его и, настроив на ту же волну, на которой звучала песня в коридоре, победно радостно посмотрев на меня, спросила:

— Узнал нашу песню, Сашенька? Это ведь мы с тобой её поём.

Эти слова меня вывели из прострации и я, покосившись на старушку, удивлённо переспросил:

— Мы?

— Конечно — ты и я.

Прислушался к словам и неожиданно узнал свой голос.

«Ничего себе. А не плохо исполнено», — отметил я неподлежащий обсуждению факт.

Вот только был один нюанс — эту песню я в том времени, вроде бы, не пел и вообще не писал.

«Тогда как и откуда она там взялась?»

Ответ на этот вопрос можно было попробовать найти у собеседницы, которая настаивает, что является певицей в этом дуэте со мной.

«Только вот не сходятся концы с концами. На записи, я явно пою вместе с Юлей, ведущей вокалисткой группы „Импульс“ и по совместительству невестой моего друга Савелия. Тут же, эта бабулька, которая тоже говорит, что её зовут Юля и тоже рыжая, говорит, что она поёт…»

— Ничего себе!! Юля, это ты?! — обалдел я от этой новости, стараясь всмотреться в женщину и при этом пытаясь найти в ней хоть что-то совпадающее с той весёлой рыжухой, которую я знал буквально недавно.

Рыжие волосы с проседью, морщины на лице, блёклые веснушки, усталый взгляд. Вот разве что глаза. Всё те же бездонные зелёные глазищи, в которых можно было утонуть, говорили о том, что передо мной стоит и плачет, вытирая слёзы платком, та самая, красивая девушка из той далёкой жизни.

— Я, Сашенька. Конечно, я, — энергично закивал та.

— И ты, что? — в горле пересохло, и я не знал с чего начать, а поэтому ошарашено спросил главное: — Ты сказала, что ты моя жена? Как так вышло? Ты же с Савелием обручена была. Где Сева?

— Севочка умер, Сашенька, — закрыла она глаза. — Умер.

— Как?!

— Неужели ты не помнишь?

— Нет. Как это произошло?

— Случайно, Сашенька, случайно, — вздохнула Юля. — Но давай сейчас мы говорить о той трагедии не будем. Тебе нельзя волноваться.

— Нет будем! Будем! Расскажи, что с ним случилось?! — у меня вновь защемило сердце.

Да, я понимал, что от волнения я и сам могу умереть. Но сейчас мне было не до себя. Сейчас мне нужно было знать правду!

— Осколком гранаты его убило, когда он стоял в очереди в магазин за хлебом.

— В очереди? За хлебом? Откуда там гранаты?

— Недалеко была бандитская разборка. Ругань переросла в стрельбу. Кто-то кинул гранату. Савелий не успел пригнуться, и осколок угодил прямо в сердце.

— Когда это произошло? В девяностых?

— Нет, Сашенька, раньше. В начале восьмидесятых. Второго июня в 1983 года.

— Э-э, — опешил я и попробовал уточнить, — а тогда что, уже бандитские разборки со стрельбой были?

Юля кивнула и, вытерев платочком уголки глаз, пояснила:

— После смерти Брежнева сразу же бандитизм и захлестнул нашу страну.

«Офигеть можно. Вот это поворот! Всем поворотам — поворот! Ну, я, блин, тут и напрогрессовствал. А точнее не на прогрессорствовал, а нарегрессорствовал. Воистину — Регрессор в СССР. Это что же я такого там натворил, что бандиты появились на десять лет раньше?!»

Услышанным я был удивлён настолько, что находился не просто в шоке, а в шоке и трепете, ибо тело моё тряслось от гнева на самого себя. Удара такой силы ниже пояса не могла выдержать ни одна часть тела. Крайне вероятно и полностью очевидно, что такого эпик фэйла мировая история прогрессорства ещё не знала.

Скорее всего, сумел запустить такие процессы, от чего всё развалилось ко всем чертям намного раньше, чем в старой реальности. Во дела! Как говорится: «Заставь дурака Богу молиться, он себе весь лоб расшибёт».

«Вот я и расшиб — Сева погиб».

Из прострации, в которую я попал, меня вывели доносящиеся с улицы звуки.

С каждым ударом сердца шум за окном нарастал всё сильнее.

Секунда, другая, третья и вот уже стали слышны громкие голоса и возгласы, в которых можно было отчётливо услышать скандирование.

«Умертвить! Умертвить! Умертвить!»

Отдельные фразы вылились в многоголосые требования.

«Умертвить! Умертвить!»

— Кто? Кого они хотят умертвить? — посмотрел я на Юлю.

— Да никто, никого… Не волнуйся. Просто они, наверное, узнали, что ты вышел из комы. Вот и собрались… опять.

— Кто вышел? Я? И что?

— И ничего, успокойся, — старушка сняла и стала трясущимися руками складывать вчетверо, до этого висевшее на спинке кровати, полосатое полотенце. Её нервозность сразу же передалась мне. Она явно что-то знала, и скрывала это знание от меня, неумело пряча взгляд.

И тут догадка пришла мне в голову.

— Так это что, они меня, что ль, хотят уконтрапупить?

Стараясь сообразить, что лично я мог такого натворить, что меня возненавидело так много народа я продолжал ждать ответа от Юли.

«Ой, как орут. Интересно, а много народа там собралось?»

Прислушался.

Гул, от пребывающих и прибывающих манифестантов всё нарастал и нарастал.

«Н-да, вероятно, много, раз так раскричались. Причём — очень много. Что же я наделал, такого, что меня так ненавидят? Не я, конечно, а тот Васин, который прожил эту жизнь за меня, пока я летал в эмпиреях и райских кущах. И получается, вот какой парадокс. Я не пойми где был, а в это время, судя по всему, мир жил, и история его шла другим чередом. И Васин, в этом мире творил, то, что лично я не делал. Да, походу дела, натворил так, что люди его теперь растерзать готовы. Жесть, а не Васин. Я был о нём лучшего мнения!»

В сознании представились марширующие колонны трудящихся.

— Бред какой-то, пишется через дефис, — прошептал я, вспоминая экзамен по русскому языку, и обратился к Юле: — Посмотри, пожалуйста, что там?

Моя просьба была лишней. Зеленоглазая уже и так стояла у окна.

Через минуту она повернулась ко мне и со слезами на глазах прошептала:

— Эти сволочи опять с плакатами и транспарантами пришли, — она подбежала ко мне и, упав на колени, стала гладить меня по голове, приговаривая: — Но ты не волнуйся, Сашенька. Тебе нельзя волноваться. А то опять сердце схватит. Ты успокойся. Сейчас полиция приедет и всех разгонит. Так что не волнуйся. Выпей ещё валерьяночки.