Чтение онлайн

— И что?

— Как это, что? Раз ты учишься, то тебе положена отсрочка от прохождения воинской службы!

— Отсрочка?! — обалдел я.

— Да! Так что, собирайся.

Но я не сдвинулся с места. В голове был сущий кавардак. Однако через пару секунд оцепенения я всё смог припомнить важную информацию.

— Нет! Нет таких законов в нашем времени! Они позже будут введены! Так что никакой отсрочки мне не полагается!! — вспомнив, что подобные отсрочки будут ближе к девяностым, обрадовано закричал я.

— Уже есть! — ухмыльнулся генерал-майор и, подозвав адъютанта, получил от того папку, в которой оказался один единственный лист. — Вот постановление Совета Министров.

Получив в руки документ, ознакомился с ним, и поднял на Петрова глаза, прошептал:

— Это индивидуальное постановление? Только для Васина?

— И что тут такого? — забирая документ из рук, ухмыльнулся генерал. — Правительство приняло решение. Наше дело — выполнять. Понял? Так что, давай, выполняй!

— Это не честно! — вновь прошептал я, опустив руки.

— Честно — не честно, это всё демагогия и к делу не относится. Есть приказ — выполняй. Или ты хочешь, чтобы тебя по болезни комиссовали?

— По какой ещё болезни?

— По лунатизму. Из-за него же ты из части моряков ушёл?!

На это мне возразить было нечего. Система решила меня вернуть в лоно и, невзирая ни на что, собиралась это сделать любыми способами.

По всей видимости, теперь у меня остался один единственный шанс. И я решил им воспользоваться.

— Товарищ генерал, скажите: вы хотите, чтобы с моей жизнью было окончательно покончено?

— Что за чушь ты себе в голову вбил?! Мы все желаем тебе только счастья, — удивился собеседник.

— Раз так, то тогда зачем вы хотите, чтобы я попал в тюрьму?

— Никто тебя ни в какую тюрьму не посадит! Выкинь это из головы!

— А я говорю, что посадят. Я в этом уверен!

— А я говорю, что нет — не посадят!

— А я говорю, что — да! И знаете почему? — спросил я собирающегося продолжить спор генерала и, не дожидаясь его ответа, закончил свою мысль: — А потому, что я им буду грубить!

— Грубить? Зачем? — не понял тот.

Пришлось объяснить более детально.

— Всё очень просто. Грубить я им буду потому, что они не захотят давать мне свободу действий. И как результат — сразу же будут посланы на все стороны света. И всё, работа встанет.

— Гм, но ведь можно же быть менее грубым и не посылать всех и вся, — заметил Петров.

— Нет, нельзя! Я сейчас слишком зол на весь мир, чтобы быть сдержанным и благоразумным. А потому и прошу, дать мне возможность избежать встречи с факторами раздражения!

— И что ты предлагаешь?

— Оставить меня здесь, — громко и чётко ответил я, услышав, что за закрытой дверью кто-то упал, добавил: — Тут мне будет спокойней. Да и не посадит никто. А если и посадят, то лишь на гауптвахту, послужу подольше и ничего более страшного.

Генерал-полковник Петров решил, что теперь, когда я найден, можно не торопиться. Поэтому отпустил меня восвояси, сказав напоследок, что ему нужно связаться и посоветоваться с Москвой.

Я был не против, но прежде, чем уйти, поинтересовался о здоровье Петрова младшего, который, как оказалось, является сыном генерала.

Петров старший, расстроенный моим упорством, был не многословен. Сказал, что врачи делают всё возможное и выразил надежду, что вскоре его отпрыск пойдёт на поправку.

Я тоже выразил надежду и, отдав честь, развернулся было отбыть в казарму, но был остановлен. Генерал-майор просто и без затей отдал распоряжение командиру части, а тот, в свою очередь, довёл его до личного состава в моём лице, сказав:

— Жить будешь пока там же, где ночевал давеча — в учебном кабинете!

— А Кравцов за тобой присмотрит! — ехидно добавил Петров.

Я, было, запротестовал, сказав, что в казарме меня ждут мои будущие боевые товарищи. Но этот здравый посыл остался абсолютно безответен, и вызвал лишь хмурые, неодобрительные насмешки высшего командного состава.

Пререкаться смысла не имело, и Васин, отсалютовав на прощание, направился в своё новое жилище.

Прибыв в расположение класса, я, первым делом, решил выкинуть, хотя бы на время, солдатский язык из обихода и, упав на скрипнувшую пружинами металлическую кровать, быстренько проанализировал текущее положение.

А оно, как казалось, было вполне неплохим. Да что там говорить, оно было просто превосходным. Сейчас всё шло даже лучше, чем можно было бы предположить. Мало того, что я был найден, а не пошёл на попятную, позвонив в Москву, так ещё и сам генерал Петров примчался по мою душу.

«А генерал, товарищи мои, это вам не хухры-мухры. Генерал — это всё-таки генерал! Да тем более — не просто генерал, а генерал, который мне симпатизирует и достаточно неплохо продвинул как меня, так и группу 'БАК» с «Импульсом». А это значит, что он меня, скорее всего, в беде не бросит, и будет помогать. Так получается? Так! Тут главное, с моей стороны, палку не перегнуть. Принципиальность — это хорошо, но если совершенно не идти генералу на уступки, то очевидно, легко можно будет из симпатии вызвать антипатию. Что же касается компромисса, то на этот раз я не собирался идти на те компромиссы, которые мне были предложены в прошлом. Я собирался вложить в головы просящей стороны такую идею, которую бы они озвучили сами, считая её своей. А, как озвучат, я, естественно, поломаюсь немного и,в конечном итоге, соглашусь. И все будут счастливы. Они от того, что я выполнил, якобы их волю. А я, что они выполнили мои условия.

А они — условия, у меня, в общем-то, просты. Я хочу творить. Хочу, чтобы меня не напрягали. Хочу получать честно заработанное. И хочу, чтобы в тюрьму, о которой уже несколько раз заикался Кравцов, меня не посадили. Условия простые, но в тоже время решающие. Особенно последнее, которое, по словам КГБшника, буквально висит у меня над головой.

Нет, тюрьмы я не боялся. И там люди живут. Но попадать туда категорически не хотел, ибо это не только потеря свободы и здоровья, но и времени. А время, в данном случае, не только имеет весомую финансовую сторону, но и другую, возможно большую и существенную ипостась. Ведь своими действиями, постоянно меняя историю страны и мироздания я, возможно, отсрочу или вообще предотвращу гибель Страны Советов'.

Хорошенько обдумав последнюю фразу, вспомнил о придуманном мной недавно методе и посмотрел на часы. Они показывали, что до обеда ещё далеко. А это значило лишь одно, можно выкинуть философию из головы и делом заняться.

Встал с кровати, подошёл к стоящим у стен шкафам.

Обыск полок и ящиков долгого времени не занял. И уже через пару минут, найдя искомое — стопку бумаги и цветные карандаши (что было, то и взял), я сидел за учебной партой и писал комедийный сценарий, по которому, возможно, в дальнейшем у меня получится снять фильм.