Чтение онлайн

Не судите меня. После нескольких бокалов вина «Гугл» – мой личный враг навек.

У меня самой были такие же обязательства: в течение пятнадцати минут наведаться в дом Лиз и Джима и стереть всю интернет-историю с их компьютера, а также избавиться от всех и всяческих порнографических фильмов в их прикроватных тумбочках, под кроватью, на верхней полке чулана, сохраненных на видеомагнитофоне, сложенных в гараже в третьем ящике слева и в шкафу на кухне, где лежат разделочные доски.

Кроме шуток! Лиз сама составила перечень мест.

Окуная картофельный чипс в серебряную чашу с растопленным белым шоколадом, я смотрела через витрину на вход в магазин и улыбалась. У витрины Гэвин, лежа на животе, что-то рисовал цветными карандашами. Когда мне случалось пройти мимо него, он мгновенно прикрывал картинку и заявлял, что мне смотреть не разрешается. Я держала чипс над чашей, чтобы стекли излишки шоколада, а затем укладывала его на лежавший рядом лист вощеной бумаги. Тут я услышала, как открылась дверь, соединявшая мою кондитерскую и магазин Лиз.

– Можешь сразу поворачиваться и валить обратно на свою половину. В последний раз говорю: не собираюсь охать да ахать, рассказывая, каким балдежным был у меня прошлой ночью оргазм от бабочки-вибратора.

– Вот это номер! Могу я, по крайней мере, в следующий раз посмотреть?

У меня голова дернулась, и глаз предательски задергался, когда зазвучал баритон Картера.

И что ж я, как заговорю при нем, так полной дурой себя выставляю? И что ж это он, черт, стоит себе, такой дьявольски классный, что хочется прилепиться к его руке щекой?

– Хм, у тебя течет, – сказал он.

– Да знаю! – буркнула я, уставившись на его губы.

Он засмеялся, и я очнулась, поняв, что он указывал на чашу:

– Говорю, чаша накренилась. Шоколад вытекает.

Я мигом опустила голову и, бормоча проклятия, выровняла чашу и принялась пальцами вытирать пролившееся с края чаши и со стойки.

Картер подошел, встал рядом, и, как всегда в последние наши встречи, близость его тела заставила мое сердце рвануть во весь опор.

– Извини, что так неожиданно ввалился. Лиз подловила меня, когда я из машины вылезал, и затащила на свою половину, – объяснял он, а я сосредоточилась на подтеках шоколада, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, а не о его жарком соблазнительном теле. – Надеюсь, ты не против, что я вот так заскочил. Жутким придурком себя чувствую, что так долго тянул с разговором.

А я стояла идиотка идиоткой, боясь чего-нибудь коснуться, потому как все пальцы были в шоколаде. Головой слегка повела, и его лицо оказалось совсем рядом с моим. Увидела его полный искренней любви взгляд – и разозлиться на него не могу.

– Да ладно, все в норме, поверь. Извини меня, что обрушилась на тебя с сыном как гром среди ясного неба. Клянусь, я ничего нарочно от тебя не скрывала. С самого начала собиралась тебе открыться. Вопрос – как? А потом все ахнулось прежде, чем я успела что-то предпринять, – начала оправдываться я.

И тут же поняла, что вовсе не хочу, чтоб он на меня злился. Господи, если ты слышишь такую сумасбродку, как я, помоги ему всю эту информацию переварить, справиться и остаться с нами рядом. Всю прошлую неделю я укладывалась спать в печали, не слыша его голоса, это расстраивало и угнетало. Только сейчас, когда он оказался прямо тут, я и поняла, как же по нему тосковала.

– Нам о многом надо поговорить, полагаю. Ты даже представить не можешь, сколько у меня вопросов, – произнес он.

Я кивнула, но сказать ничего не успела: Картер заговорил о другом.

– Только вот прямо сейчас я на кухне с прекрасной женщиной, у которой все пальцы в топленом шоколаде, – выговорил он с ухмылкой.

Не успела я схватить полотенце, как он нагнулся, ухватил меня за запястье и притянул мою ладонь к себе. У меня дыхание зашлось, когда он раскрыл рот и обхватил им мой вымазанный в шоколаде указательный палец. Подушечка пальца скользнула по его шершавому языку, пока он слизывал шоколад, потом Картер медленно вытолкнул мой палец через свои теплые влажные губы.

Осторожней, пожалуйста!

– Мамочка, я васкласил свою каррртинку!

Восторженный вопль ворвавшегося на кухню Гэвина и дробный топот его ног будто ведром холодной воды окатили. На сей раз я даже немного порадовалась, что у меня есть встроенный блокатор в виде четырехлетки. Еще один мой палец был бы облизан – и Картер оказался бы на полу, а я бы доказала ему, что гибкости мне не занимать.

Быстренько вытерев руки о надетый на мне фартук, я отвернулась от Картера и наклонилась к сыну.

– Теперь-то мне можно посмотреть, что ты нарисовал?

Гэвин крепко прижал бумагу к груди и покачал головой: нет.

– Я лисовал для кулалиста, – убедительно произнес он.

Я услышала смех Картера у себя за спиной.

– Хм, ты сказал «куралиста»?

– Агха, – кивнул Гэвин, сильно напирая на «гх».

– И позволено мне будет узнать, о ком это ты говоришь?

Гэвин указал на стоявшего за мной Картера:

– Его. Так папка его назвал, когхда мы его встветили.

От неловкости я застонала. Очень скоро папке предстоит понять, что Гэвин – попугай. Картер, конечно, любил покуролесить.

– Мне твое имя не нлавится. Где у тебя кулы? У тебя есть кулятник? – разъяснил Гэвин Картеру. – Все йавно я тебе кайтинку налисовал.

Рукой с зажатым в ней рисунком он обогнул меня и вручил картинку Картеру. Мельком глянув на нее, я успела разобрать: большой палка-палка-огуречик корчится от удара в пах, нанесенного маленьким палка-палка-огуречком.

– Что ж, теперь у меня есть фото в память о нашей первой встрече, – невозмутимо и тихо сказал Картер.

– Гэвин, а давай-ка ты будешь звать его Картером, – предложила я, подняв взгляд на Картера и вопросительно вскидывая брови, мол, подходит ли ему это.

Согласно кивнув, он опустился на корточки, и мы оба оказались глаза в глаза с Гэвином.

– Спасибо тебе большое за картинку, – с улыбкой сказал Картер.

С незнакомцами Гэвин сходился трудно, по большей части оттого, что я постоянно предостерегала его не разговаривать и не уходить с опасными чужаками. Теперь-то я понимаю: убеждать сына, что все незнакомые дяди хотят его слопать, было не самой лучшей придумкой с моей стороны. Помнится, совсем не весело было метаться в супермаркете и объяснять кучке ревущих малышей, стоявших в очереди, чтобы поглядеть на Санта-Клауса, почему мой малыш стоит в сторонке и вопит: «НЕ ПОДХОДИТЕ К НЕМУ! ОН ВАМ ПАЛЬЦЫ ОТЪЕСТ!» Но я смертельно боялась потерять Гэвина. Лиз пришлось убеждать меня не возить сына в ветлечебницу, чтоб там ему в шею вживили чип с Джи-Пи-Эс-навигатором. Впрочем, что-то подсказывало мне: всякий, кто заберет моего сына, скоро вернет его обратно. Кому охота будет сносить пинки в пах да ругань?!