Чтение онлайн

Впервые воспоминание было приятным, и мальчик перестал ворочаться. На губах мелькнула улыбка: ребята его приняли, зауважали. Хотя Дэви и презрительно фыркнул: "Всего одна шоколадка? Ха", но это был лучший день в жизни. На зубах вязла сладость, а он гулял вместе со всеми по стройке и даже сбегал от рабочих.

Снова метка изгоя. Уно старался проглотить слезы обиды: он так хотел похвастаться, что научился читать! Ребята же смеялись.

Когда мальчик плелся домой, в ушах стояли насмешки:

– Читать? Да кому оно нужно, мелкий? Если на работе понадобится, то научат. Чего ты приперся с этими бумажками? Умный, что ли?

– Он не умный, он изгой. С нами развлекаться не пошел, вот и расхлебывает пусть!

– Придурок. Мозгов совсем нет! Кто на такую чушь время тратит?

Мальчик шел, понурив голову: он делал что-то не так, но ведь отец говорил, как важно уметь читать... Правда, сам же потом сошел с ума, а родители ребят получили разнарядки на престижные заводы. Наверное, они правы.

Лучи заходящего солнца осветили лицо Уно, и он внезапно проснулся. Спина затекла от неудобного положения, и, пошарив руками вокруг, мальчик сообразил, что лежит на щебенке.

Он валялся в переулке недалеко от дома. В панике вспомнив о талонах, Уно полез рукой в карман - там было пусто.

Его оштрафовали. Атлант забрал все талоны.

Восемнадцатая глава. Точка невозврата

Разбитый и упавший духом, мальчик плелся домой, со злобой пиная попадающиеся на дороге камешки. С металлическим отзвуком они разлетались в разные стороны - парочка даже чуть не попала в проходящих мимо людей, но Уно не было дела до осуждающих взглядов и окриков.

Он потерял все талоны - ни одного не осталось. И самое обидное то, что юродивый сосед не упустит шанса подшутить. Будет измываться изо всех сил, на сколько фантазии хватит.

Мальчик ничего не помнил: последнее, что мелькнуло перед глазами - это лапы атланта, а затем лишь сон. Очень странный сон. Будто специально кто-то в голову вбил самые обидные и болючие моменты. И эмоции были такие реальные, будто это произошло минуту назад!

Погруженный в мрачные воспоминания, мальчик дошел до дома и понадеялся, что сможет пройти незамеченным, но Арчи не мог упустить момент триумфа. С отвратительно наглым и сочащимся самодовольством лицом юродивый вышел на встречу. Уно с раздражением смотрел, как соседа просто разрывает на части от довольства, а тонкие губы растягиваются в пренеприятнейшей ухмылки.

– Я уж думал смелости вернуться не хватит. Не решился сбежать с концами, а? И где же продукты?

– Меня атлант оштрафовал!
– Уно предпринял глупую попытку оправдаться, зная, что Арчи не поверит.

– Долго думал, что соврать? Всю ночь, что ли? Значит, нет талонов, да? А я уж всем ребятам рассказал, чтоб за тебя порадовались, - еще сильнее осклабился сосед.
– Мы тебя вчера ждали, а ты сбежал. Не понравилось это всем.

Уно прошиб холодный пот: если сосед не врал и рассказал всем, да еще и выставил его вруном, то в ближайшие дни можно ждать очередного "привета", как говорил Дэви. Неужели к нему снова прицепятся? Снова обидные прозвища, идиотские шутки и мертвые крысы в окно?! Нет, нет, не должны так все отреагировать - ну соврал и соврал, что страшного?

– Похоже, все решили, что ты богатенького из себя строишь. Зазнался совсем, - издеваясь заметил Арчи, видя как напрягся мальчик.
– Так еще и на пустом месте, оказывается...

– Отстань от меня!
– как можно увереннее воскликнул Уно, непроизвольно сжимая ладони в кулаки.
– Оштрафовали меня вчера!

– Рассказывай, рассказывай, попрошайка, - хмыкнул юродивый.
– Без талонов совсем, да? Не то что конфет, картошки не видишь? Держи, это тебе, хоть в руках подержишь.

Мальчик сначала не понял, что ему в лицо кинул Арчи, но инстинктивно уклонился, а когда повернул голову, то увидел упавшую н щебенку скомканную фольгу от шоколадки.

– Ты посмотри повнимательнее, может, чуть шоколада растаявшего осталось. Делюсь по доброте, а то исхудал совсем, да и сестра твоя надрывает глотку весь день - с ней поделись. Она же такой же неудачницей вырастет, что и ты! О конфетах только слышать рассказы и будет.

У Уно что-то перемкнуло внутри: сразу вспомнились и издевки детства, и безразличие родителей, и "Химера" - смятая в шарик фольга стала последней каплей. Он сорвался с места и кинулся на соседа. Тот не ожидал такого поворота и пропустил удар в нос. Кровь окрасила лицо с не успевшей исчезнуть самодовольной ухмылкой, и раздался хруст. Уно потряс рукой - костяшки заныли - кажется, он ударил не слишком удачно, но подумать об этом времени не было: Арчи ринулся в ответ.

Оглушающий удар пришелся в ухо, а за ним еще один в живот. Закрыться Уно не успел, да и не умел: согнувшись от боли, он почувствовал, что теряет почву под ногами, а юродивый обезумел, похлеще Тихони Тома. Он с остервенением ударил ногой, а затем еще раз и еще по упавшему противнику. Железная подошва ботинка врезалась в плечо, и Уно вскрикнул. Ему хотелось подскочить и ударить в ответ, а лучше вцепиться в шею Арчи, хоть зубами, хоть ногтями, но от боли перед глазами заплясали искры, а удары все сыпались и сыпались.

Неловко прикрывшись рукой и сощурившись, Уно попытался отползти и у него вышло. Тишина резанула слух, хоть гул из-за первого удара в ухо все еще откликался в голове. Открыв глаза и убрав дрожащую от напряжения руку, мальчик увидел успокоившегося соседа.

Тот вытер кровь с лица, с любопытством посмотрел на измазанную перчатку и снова ухмыльнулся. Да так, что в этот раз еще гаже получилось.

– И драться не умеешь. Тьфу. В первый раз тебе еще повезло, - сказал Арчи.
– Бери уж фольгу и уматывай. Еще об тебя руки марать. Как всегда был изгоем, так и останешься.

Уно остался жалко сидеть на земле, смотря как сосед уходит к себе домой. Изнутри каленными щипцами жгла обида.

Зарычав от злости и несправедливости, мальчик подхватил поблескивающую в вечерних лучах фольгу и швырнул ее подальше, а затем туда же полетела жменя щебенки. Песок попал на разбитые костяшки, но это было не важным. Все было неважным!

С трудом встав и зажав ноющее плечо, Уно, переваливаясь, зашел в дом, захлопнул дверь и тут же сполз на пол. Пустым взглядом он уставился в стену, а в голове билась судорожная мысль: "Неужели может быть так больно?!", и дело было совсем не в ссадинах.

Мальчик бы еще долго так просидел, если бы не услышал всхлип и не ощутил неприятный запах рвоты. Непонимающе подняв голову, он присмотрелся к колыбельке.

Сару рвало, да и кожа странно покраснела - не как обычно от плача, а прямо ярко-красной стала. Оцепенение немного отпустило, и мальчик подошел к сестре. Странное, непривычно равнодушие сковало его: в любой другой день он бы в панике заметался, увидев, как Саре плохо, но сейчас чувства слова притупились. Будто обида выжгла все изнутри, не оставив сил на другие эмоции. Присмотревшись, Уно разглядел на маленькой ножке бурую сыпь.