Шоколадное море
Шрифт:
Наши с ним отношения сошли на нет только из-за моей и его загруженности на работе и из-за того, что он был из Санкт-Петербурга, а не из Москвы как я. После Италии мы продолжили встречаться и на родине – то я к нему летала, то он ко мне. Но это все же было неудобно, мы оба – занятые люди. Но если Алекс приезжает в Москву, мы с ним встречаемся, и секс у нас – просто феерический. Кстати, жену он очень любит, и разводиться не собирается…
В общем, таких легких отношений у меня было достаточно. Замужние подруги утверждают, что я со своей работой и вправду стала рассуждать как представители противоположного пола: «Зачем жениться? Нам и так хорошо», «Хорошее дело браком не назовут». А что мне делать, если я так считаю? Разве правильно было бы идти против себя и рассказывать всем как я хочу семью и детей и еще пытаться убедить в этом себя?
Я честно считаю, что все это – тупые правила социума, он пытается всех причесать под одну гребенку, забывая о том, что каждый из нас – это, прежде всего, личность со своими эмоциями и взглядом на мир. Ну, хотя понятно, почему «социум» мало обращает внимания на индивидуальность; вот уже много веков подряд ему удается заставлять людей жить по одному и тому же шаблону, только слегка измененному в соответствиями с реалиями современного мира. А те, кто пытается жить иначе, становится изгоями общества – не такими как все, и подвергаются публичному осуждению.
А я всегда свято верила в то, что мое предназначение на этой земле куда шире простого материнства и замужества. Я хочу чего-то волшебного, а не обыденного! Вы скажете: такие умные вещи говорила, а тут сказочного ей подавай! Что за бред?!
Да, я такая. Я могу быть умной, занудной, деловой, но в тоже время во мне всегда живет маленькая девочка, которая верит в сказки и волшебство. Я влюбляюсь в людей, события, музыку, города, в платья, туфли и машины и мне все это безумно нравится. А тот, кто сочтет меня сумасшедшей, сам живет в черно-белом мире – скучном и тоскливом, где нет градации полутонов, а есть только черный и белый, плохой и хороший.
Вот и сейчас, уволившись с работы, я сижу дома на полу перед окном. Рядом – гора фантиков от любимых конфет «Золотая нива» хотя они такие дурацкие на вкус, и в мире найдется много гораздо более вкусных конфет, но почему-то все, и я в том числе, их просто обожают. В руке у меня – бокал розового вина, я смотрю на город и раздумываю о том, правильно ли я поступила, уволившись. Я знаю точно: даже если сейчас передумаю, испугаюсь неизвестности все равно не разрешу себе свернуть с намеченного пути. Вот опять эти стереотипы… Они как будто вылезают из подсознания, в самый неподходящий момент тихий еле слышный голосок внутри вас начинает шептать: в 35 лет не поздновато ли начинать все сначала и много ли ты знаешь людей, которые, в этом возрасте начав все сначала, добились успеха? Ни одного? Я так и думал!
Вот откуда это в моей голове? Хотя нет, знаю откуда! Первым делом придя с работы домой, я позвонила одной из своих лучших подруг для того, чтобы поделиться переменами в своей жизни. Но вместо поддержки я услышала совсем другое.
– Ева, ты сошла с ума, – расстроено сказала мне Юля после того как выслушала мою пламенную речь о том, как круто и смело я поступила, и что впереди меня ждет светлое будущее, не замутненное походами в офис и прочей скучной ерундой.
– Я не сошла с ума! – слегка опешив от такой реакции, сказала я. – И вообще, я думала, что подруги должны поддерживать, а не…
– Дорогая, – перебила она меня, – я, конечно, поддерживаю тебя, но начинать в 35 лет все сначала – это же полный бред! И особенно когда тебе хотели предложить стать управляющим партнером…
– Ты что, как и Наташка, хочешь сказать, что я – стара для глобальных перемен?
– Да, что ты, нет! Просто я не понимаю, как можно было уйти с такой работы. А если ты захочешь вернуться туда, тебя возьмут обратно? – еще более расстроенным голосом спросила подруга, как будто пытаясь воззвать к моему здравому смыслу.
– Во-первых, я сама не захочу туда вернуться, во-вторых, нет, не возьмут, – на другом конце провода сначала повисла долгая пауза, а потом послышался тяжелый вздох. – И еще, Юль, мне скучно там работать, я хочу развиваться, а не тухнуть в офисе.
– Скучно? – вдруг резким и холодным голосом спросила подруга. Ненавижу, когда она начинает со мной разговаривать в такой манере. – Да ты знаешь, сколько бы людей удавились за такую работу с таким окладом как у тебя?! Нам всем порой бывает скучно на своих работах, но это не повод взять и все бросить. В конце концов, есть обязанности, Ева! Ты о родителях подумала хоть? Как ты будешь им помогать?!
От такого напора я слегка растерялась но решила позиций не сдавать:
– Ну и пусть удавятся те, кому нужна такая работа! Она мне не нужна. И родителям я смогу помогать всегда… У меня есть сбережения, их немного, но они есть, – судя по молчанию в трубке Юля посчитала мои доводы детскими. Хотя звучали они, и правда, как-то слегка по-детски, слишком по максималистски.
– Ева, мне не нравится все, что ты сейчас говоришь! Это слова ребенка, а не взрослой женщины.
Я поймала свое отражение в зеркале и подумала, что она в чем-то права. Я надулась, словно обиженный карапуз, которого ругает мама, щеки покраснели, осталось еще только упрямо топнуть ногой.
– Ю, – сказала я, – я хочу все по новому, понимаешь? Я смогу найти себя, поверь…
– Ну, и в чем же сейчас ты собралась себя искать? – саркастически спросила подруга.
– Я не знаю, – честно ответила я, – пока не знаю…
– О, Боже, – так и представляю, как на этой фразе Юля закатывает глаза, – и что я могу тебе на это возразить? Как найдешь себя, вот тогда и набери меня! А пока это просто баловство с твоей стороны и только. Капризное великовозрастное дитя бесится с жиру! – я даже ничего не успела ответить, как Ю повесила трубку.
И да когда она повесила трубку, я все-таки топнула ногой. Ну как так можно, скажите мне? Друзья должны поддерживать, а не осуждать. И вместо того, чтобы сказать мне, что я бешусь с жиру, могла бы сказать что-нибудь типа: «Молодец, Ева, деньги – это не главное», хотя финансист вряд ли мог такое сказать.
И вот теперь я уже часа два сижу перед окном, ем конфеты и размышляю о том, что, кажется, никто не считает мое решение правильным, даже лучшая подруга. Даже мама, которой я позвонила почти сразу после звонка Юле. Она, кажется, впала в не меньший шок, чем подруга, и смогла только выдавить из себя: «Поступай как считаешь нужным, доченька», а потом всхлипнула и, сославшись на подгорающую на плите курицу, повесила трубку.
Родителям я стала помогать, как только пошла работать. Их пенсия, разумеется, слишком мала для того, чтобы они могли безбедно жить на нее. На нее разве что можно существовать. Но когда я стала хорошо зарабатывать, я начала отдавать им некоторую часть своей зарплаты, которой им хватает не только на бытовые расходы, но и на воскресные ужины в ресторанах и отдых заграницей четыре раза в год. Конечно, мне не хватало нужной суммы для того, чтобы купить им квартиру, но родители сумели удачно продать квартиру в «хрущевке» и переехать в новостройку, правда, за мкадом. Как говорит мама: «Ну и что, что далеко, зато парк рядом».