Чтение онлайн

Пока в северных областях Англии, дела обстояли подобным образом, дворяне короля в графстве Йорк, справедливо недовольные набегами шотландцев, собрались в Ньюкасле-на-Тине и привели с собой много конных. Собрание созвали столь срочно, что пехоту собрать времени не было, и в Йорк они прибыли в пятницу, в шестой день недели, утомленные долгим и тяжелым маршем. Пока они рядили о том, что надлежит сделать, самые осторожные стали поговаривать, что все уже сделано, мол, король шотландцев, услыхав о прибытии войска, отступил, и этого покуда достаточно, учитывая малую численность отрядов, и небезопасно для них самих и не принесет пользы королю Англии продолжать наступление, иначе их малочисленные отряды столкнутся с ордами варваров и будут пожраны, точно краюха хлеба; мол, у них всего четыре сотни конных, а у врага, по слухам, более восьми тысяч воинов. На это самые нетерпеливые отвечали, что на ненавистных врагов следует напасть немедля, и нельзя заранее отчаиваться, ведь победа всегда будет на стороне тех, кто ратует за правое дело.

В итоге мнение последних восторжествовало (такова была воля Господня, так что сей поход следует приписать скорее Провидению, чем человеческому решению), и дворяне, среди которых главными были Робер де Стютевиль, Ральтф де Гланвиль, Бернар де Бал иол и Уильям де Веси, освеженные ночным отдыхом, выступили рано поутру и устремились вперед, как если бы их подгоняла некая незримая сила. К пяти часам дня они оставили за спиной двадцать четыре мили — такое едва ли возможно для людей, отягощенных доспехами; и пока они двигались, говорят, их покрыло облако столь густого тумана, что они едва различали дорогу. Тогда самые осторожные из них, опасаясь засады, стали говорить, что впереди опасность, и нужно поворачивать обратно. На это Бернар де Балиол, достойный и отважный воин, ответил: «Пусть тот, кто желает, едет обратно, но я продолжу путь, хотя бы никто не поскакал за мной, ибо не готов покрыть себя несмываемым позором».

Отряды двигались далее, и туман внезапно рассеялся, и они увидели перед собой замок Олнуик, и возрадовались, ибо этот замок мог укрыть войско, паче им придется отступить перед врагом; и вот! король шотландцев всего с шестью десятками воинов обозревал окрестности с холма неподалеку, ведя себя столь привольно, как если бы ничего не боялся, а вся его многочисленная орда вместе с частью конницы разбежалась по округе, грабя и разоряя. Завидев наших воинов, он было решил, что это его люди возвращаются с добычей; когда же он разглядел вымпелы наших вождей, ему стало ясно, что мы отважились на вылазку, какой от нас он никак не ожидал. Однако он не испугался, будучи окружен своим многочисленным, пусть и далеко разошедшимся войском, и даже мысли не держал, что наши скудные отряды сумеют противостоять множеству варваров. И потому он в ярости воздел руки и призвал своих людей к оружию, воскликнув: «Теперь они узнают, каковы настоящие бойцы!», и поскакал на врага, а остальные за ним; и наши устремились навстречу и повергли его наземь (конь под ним пал), и захватили почти всех его воинов — ибо те, кто сумел бежать с поля боя, предались в наши руки, едва стало известно, что их король у нас, чтобы разделить с ним плен. Также некоторые дворяне, кого не было рядом с королем, узнав, что произошло, прискакали вскоре в наш лагерь и, прямо говоря, пали в наши руки, считая за честь разделить плен своего господина. Однако Роджер де Моубрей, который был на поле боя, бежал после пленения короля и укрылся в Шотландии.

Наши дворяне возвратились под вечер с победой и своим знатным пленников в Ньюкасл, откуда следующим утром двинулись далее и поместили его под надежной охраной в Ричмонде, намереваясь в ближайшее время передать пленника своему благословенному правителю, королю Англии.

Наставления относительно благочестия требовались не только мирянам и язычникам, но и церковникам, которые иногда вели себя слишком вольно.

Повелеваем, чтобы приходские священники и викарии, равно как и иные на достойных местах, священнослужители и служки, отличались пристойным образом мыслей и пристойными одеяниями, чтобы не носили одежды красные, зеленые или полосатые, ни одежды, каковые привлекают внимание своей неподобающей укороченностью, чтобы викарии и священники носили надлежащие платья и не пренебрегали тонзурами, и чтобы те, кому надлежит быть образцом для других, не оскорбляли своей наружностью взглядов. А если, предостереженные сими наставлениями, оные все же не повинуются, следует лишать их должности и подвергать церковному суду.

Список религиозных обителей Шотландии, составленный хронистом Жервазом (Гервасием) Кентерберийским, показывает, сколь велико было в стране влияние церкви.

В Лотиане, владении короля шотландцев, имеются:

аббатство Ньюбэттл, Святой Марии, белые монахи;

аббатство Мелроуз, Святой Марии, белые монахи;

аббатство Драйбург, белые каноники;

аббатство Келсо, Святой Марии, серые монахи;

аббатство Колдстрим, черные монахини;

приорство Колдингем, черные монахи;

аббатство Джедбург, черные каноники;

приорство Хаддингтон, белые монахини;

аббатство Эдинбург, черные каноники;

приорство Южный Бервик, белые монахи;

приорство Северный Бервик, черные монахини;

приорство Экклз, белые монахини.

В шотландском графстве Файф имеются:

епископство Сент-Эндрюс, черные каноники и отшельники;

аббатство Святой Троицы в Дунфермлине [3] , черные монахи;

аббатство Стерлинг, черные каноники;

приорство Мэй в Рединге, черные монахи;

остров Святого Колумбы, черные каноники;

аббатство Линдорс, монахи Тирона;

приорство Перт, черные монахи;

аббатство Скуна, черные каноники;

аббатство Купар, белые монахи;

приорство Рослин, черные каноники;

аббатство Арброт, монахи Тирона;

епископство Святого Колумбы в Дункелде, черные каноники и отшельники;

епископство Бреклин, отшельники;

епископство Абердин;

епископство Морэй;

приорство Уркварт, черные монахи Дунфермлина;

аббатство Кинлосс, белые монахи;

епископство Росс, отшельники;

епископство Глазго, мирские каноники;

аббатство Святого Киневина, монахи Тирона;

епископство Уитхорн в Галлоуэе, белые монахи;

епископство Дунблейн, отшельники;

аббатство Айона, отшельники.

Всего — двадцать два.

Меры, к которым прибегали разъяренные дворяне, показывают, с одной стороны, жестокость нравов в средневековой Шотландии, а с другой, как ни удивительно, — присутствовавшее у тех, кто творил неправые дела, ощущение неотвратимости наказания.

В том же году некий епископ в королевстве Шотландия, в епархии Кайтнесс, потребовал от подвластных ему десятину, которую он и граф Кайтнесс пообещали правителю страны. И подкрепил он свое требование королевской печатью и печатью графа.

Но впоследствии граф несправедливо разгневался на него и, ведомый гневом, поскакал к епископу, желая себе долю, которую собрал епископ.

А когда епископ отказался это сделать, граф убил одного из монахов, дабы показать, что не шутит, и ранил до смерти племянника епископа. И епископ, на глазах которого все совершилось, сказал: «Даже если ты убьешь меня, я никогда не передам тебе то, что принадлежит церкви».

Тогда граф разъярился пуще прежнего и приказал названного епископа привязать к столбу в кухне, запереть наружную дверь и предать дом огню.