Чтение онлайн

Со стороны немцев залаяло ружье снайпера, и один из дозорных упал на землю и затих. Его товарищи побежали, все еще нагнувшись, но раздалась очередь из пулемета, и новые люди попадали на землю.

— Открыть огонь! Постарайтесь заставить пулемет замолчать! — Выкрикнул приказание Генри, и вдоль всей британской линии открыли огонь по врагу. Однако это было одностороннее сражение. Немцы хорошо подготовились к обороне. Пулеметы стреляли из определенных огневых точек, которые были скрыты глубоко под землей, и даже прямое попадание снаряда не смогло бы вывести его из строя. Единственной надеждой было то, что случайная пуля попадет в узкое окошко, из которого выглядывал ствол орудия, и выведет из строя одного из пулеметчиков.

— Почему, черт возьми, они не возвращаются? — И, как только Генри задал этот вопрос, скорее сам себе, чем кому-либо другому, оставшиеся в живых полдюжины солдат повернули назад к окопам.

Ежедневный утренний дозор был просто дорогостоящим фарсом. Людей посылали «проверить линию обороны врага», возможно, в напрасной надежде, что немцы сняли оборону ночью и что холод и дождь преуспели там, где пули и снаряды потерпели поражение.

Те, кто остался в живых, направлялись к позиции Генри Росса, пробираясь через грязь, которая в самых твердых местах поднималась едва ли не до колен.

Еще троих подстрелили, пока другие, подбадриваемые криками солдат в окопах, смогли добраться до безопасного места. Двое мужчин, по лицам которых можно было судить об ужасе, который каждый из них пережил, спрыгнули в окоп в пяти шагах от Генри, не обращая внимания на приветственные крики соседних окопов. Двое вернувшихся живыми из дозора на восходе — это было лучше, чем обычно. Генри увидел, как третий солдат упал, и подумал, что он убит, как многие его товарищи, но неожиданно солдат стал звать на помощь. Он не был убит. Просто упал в заполненную липкой грязью воронку.

— Помогите! Помогите мне, пожалуйста.

Молодой, почти совсем мальчишеский голос. Генри поднял голову так высоко, как только это было возможно над валом окопа, и это движение привлекло внимание снайпера; пуля отбила кусочек от камня, которым был обложен вал, на расстоянии не больше вытянутой руки от головы Генри.

— Ты ранен? — спросил Генри, чтобы прояснить обстановку. Он по-прежнему не видел солдата, но уже вступил с ним в контакт — теперь это уже был живой конкретный человек, а не солдатская единица. Здравый смысл уступил место состраданию.

— Нет, меня засосало. Я уже увяз по пояс и продолжаю тонуть. Помогите мне!

Генри слышал похожий зов о помощи много лет назад, когда целый год работал под землей в одной из шахт Квинсленда. Тогда молодой парень попал в обвал. Когда его откопали, он уже был мертв.

— Прикройте меня, как можете! — Генри перебрался через вал и, низко нагнувшись, скользя и увязая в грязи, пошел к воронке от снаряда. Из окопа казалось, что до нее расстояние не более двадцати пяти-тридцати ярдов. Теперь, когда на карте стояла его жизнь, путь показался по крайней мере в четыре раза длиннее.

Застучал немецкий пулемет, и — когда Генри бросился на землю воронки, он стал стрелять не на шутку. Генри слышал, как пули пролетали в воздухе в нескольких дюймах от его головы. Не осмеливаясь встать во весь рост, он стал, как крот, рыть грязь у кромки воронки, толкая себя вперед по мере того, как кромка обваливалась.

Неожиданно он увидел перепуганного молодого солдата. Светловолосый и загорелый, он выглядел слишком юным, чтобы быть в армии, — вероятно, его время нести военную службу еще не настало. Многие молодые австралийцы прибавляли себе годы, чтобы вербовщик-офицер записал их в армию, намереваясь приехать в Европу и поучаствовать в «заварушке».

Прямо перед Генри обвалилась земля. Это солдат предпринял тщетную попытку выбраться из топкой грязи. Наклонившись вперед, Генри протянул руку, и солдат сделал то же самое, но они только коснулись друг друга кончиками пальцев. Генри продвинулся вперед еще на несколько дюймов. На большее он не решился, потому что тоже мог свалиться в вонючую трясину. Но теперь он мог дотянуться до руки мальчишки и схватил его руку, которая утонула в его ладони, как рука ребенка.

Когда он сильно потянул, ладонь Генри выскользнула, руки у обоих были перепачканы жирной грязью.

— Черт побери! — Генри выругался вслух, а на лице молодого солдата показался страх. Он скользнул назад, все глубже увязая в грязи воронки.

Для того, чтобы расстегнуть ремень, Генри пришлось снять портупею через голову. Вынув револьвер и отстегнув кобуру, он протянул конец ремня попавшему в ловушку мальчишке.

— Вот, постарайся обвязаться вокруг пояса, а я попробую вытащить тебя. — Генри не успел произнести, как пули, пущенные из пулемета немцев, забросали обоих мокрой грязью.

Солдат поймал рукой ремень, который называли «Сэм Браун», и портупею, и Генри напрягся изо всех сил. На лбу у новобранца выступили вены, он тоже старался изо всех сил, но их усилия были напрасны. Он увяз в грязи по грудь, а угол, под которым Генри пытался вытянуть его, был слишком крутым. Он даже не сдвинулся с места.

Генри Росс предпринял еще две попытки вытянуть его на ремне — и безуспешно.

— Ничего не выходит, ты не сможешь… — Новобранец был близок к слезам.

— Мы не сдадимся…

От злости Генри стал проявлять упорство. Он не бросит молодого солдата и не станет возвращаться в окоп. Конечно, может, так и стоило бы поступить, рассуждай он здраво. Ведь он попытался — и ему не удалось, — но смириться с поражением было не в характере Генри, о чем прекрасно знали многие его противники в профсоюзе.

Генри поднялся на ноги и выпрямился во весь рост — такое безрассудство, казалось, удивило людей по обе стороны траншей. Огонь был мгновенно прекращен, и с неожиданной лихостью Генри крикнул:

— Держись крепче, я тебя вытащу…

Откинувшись назад, он собрал все свои силы, шепча про себя молитву перед рывком. Казалось, невообразимо медленно солдат выбирался из воронки.

Когда его ноги освободились от грязи, Генри упал спиной на край воронки, а солдат вылез следом.

— Беги в окоп, быстро!

Когда он выкрикивал последнее слово, ад разверзся вдоль линии огня. Казалось, на карту была поставлена честь обеих армий. Стрельба с обеих сторон разразилась с новой силой, но в окопах союзников к суматохе прибавились подбадривающие радостные выкрики австралийских и британских войск.