Чтение онлайн

Вряд ли. Хотя соглядатаи далеко не всегда оказываются мужчинами средних лет в длинных мятых плащах и шляпах, надвинутых на глаза.

Или - тот толстяк, замучивший стюардессу постоянным "Цвай бир".

Интересно, надолго ли его хватит? Когда он, наконец, стремглав кинется в туалет? Немцы - это губки. Кто еще так способен впитывать?

Вполне вероятно, наблюдать за ним может кто-нибудь, путешествующий туристическим классом. Самолет уже набрал высоту, и пассажиры из "хвоста" периодически, вроде по ошибке, заглядывали в VIP-салон.

Сынок попросил принести ему очередную чашечку кофе.

Где-то прямо под ними разразилась гроза. Земли не было видно, а в плотном одеяле туч вдруг возникали вспышки, словно кто-то баловался гигантскими китайскими фейерверками.

Сынок недолюбливал высоту, вернее, раньше он ее панически боялся, но долгими тренировками заставил себя ее просто недолюбливать. И все же он поспешил опустить шторку на иллюминаторе.

Самолет резко качнуло. Он на мгновение ухнул вниз, и от этого у Сынка возникло странное тягучее ощущение пустоты в мошонке.

Динамик попросил пассажиров не волноваться, занять свои места и пристегнуть ремни. Ничего страшного, погодные условия. Через несколько минут их "борт" покинет негостеприимную атмосферную зону.

– Ой!
– услышал Сынок, увидел какое-то движение в отражении иллюминатора, и тут же на него свалилась потрясающе длинноногая девушка.

– Извините, - пробормотала она, пытаясь принять подобающее положение. Самолет так качнуло...

– Ничего страшного, - заверил Сынок, поддерживая ее.

– Оставайтесь на местах!
– стюардесса на мгновение задержалась у их кресел, - Это ненадолго.

– Я из другого отсека, - пробормотала девушка.
– Случайно ошиблась...

– Вы вернетесь на место, как только самолет выйдет из фронта... стюардесса несколько недоброжелательно посмотрела на Сынка.
– Если только пассажир не возражает...

– Напротив, - Сынок улыбнулся сначала стюардессе, но она уже двинулась дальше по салону, хватаясь для устойчивости за спинки кресел, а потом своей неожиданной спутнице, - Сроду не видел таких длинных ног, как у вас, - сказал он ей.

– Сто десять сантиметров, - она улыбнулась в ответ.
– Такое нечасто увидишь. Поэтому я такая неустойчивая.

– Вы - фотомодель?
– поинтересовался он вежливым тоном.
– Я вас где-то видел...

– А вы - новый русский?
– словно передразнивая спросила она.

– Немножко русский, немножко татарин, а остальное поделили хохлы, сербы, евреи и поляки. Устраивает?

– А я - голливудская кинозвезда. Наверное, вы видели меня в фильме...

– Вы неплохо говорите по-русски, - растеряно заметил Сынок.
– Я и не знал, что вы из эмигрантов.

В ответ девушка заливисто рассмеялась.

– Нас тут полный салон, - заметила она, - Есть и Джулия Робертс, и Клавдия Шифер, две Памеллы Андерсон - одна из Саратова, другая из Зеленограда, Ричард Гир из Новокузнецка, Мэрилин Монро, Роберт Кеннеди, Карл Маркс, Гитлер и даже Александр Македонский.

– Саша Македонский никак не может с вами быть, - не очень уверено возразил Сынок.
– Его в Греции замочили... Официальная версия, во всяком случае...

Девушка снова засмеялась:

– Я про царя говорю, этих как их, древних египтян, что ли... У него еще шлем золотой сперли, - нравоучительно добавила девушка.
– По это кино есть.

– Вы можете вернуться на свое место, - стюардесса вернулась к ним.

Вздох, словно тяжесть свалилась с плеч, прошелестел по самолету. Было еще слышно, как клацают замки расстегиваемых ремней.

– Здесь все равно свободно, - Сынок посмотрел стюардессе прямо в глаза. Он знал, какой это оказывает эффект, хотя было неприятно испытывать это на миловидной женщине с запудренными неровностями кожи на щеках.
– Надеюсь, не возражаете... И принесите нам чего-нибудь...
– он вопросительно обернулся к длинноногой фотомодели.

– Бурбон, - нарочито пренебрежительно бросила она.
– И побольше содовой...

– Два, - Сынок показал растопыренные указательный и средний пальцы, словно хотел изобразить букву "V", "victory", победа. Хотя, цинично подумал он, это может оказаться "victoria" - двухместная коляска.

И почему, опять же подумал он, в родной транскрипции гордое женское имя Виктори, Победа, превратилось в Викторию - транспортное средство для обоих?

– Летите в Цюрих?
– поинтересовался Сынок, когда они чокнулись стаканчиками.

– В Интерлакен, - уточнила фотомодель, - Хотя, надеюсь, приземлимся в Цюрихе.

– Вроде - не сезон?
– Сынок удивленно поднял брови.
– Сам я не горнолыжник...

– Мы едем снимать кино.

– Ого...
– протянул он.

– "Шоу двойников" - рабочее название. Наверное, его покажут в новогоднюю ночь, поэтому работать предстоит в Швейцарии, в горах, там снег.

– Я знаю массу других мест, где снег не тает круглый год, - заметил Сынок.
– Наверное, у вас богатый спонсор?

– Куда там! Летим туристическим классом, не то что вы. Мне надо возвращаться, - актриса уперлась ладошками в подлокотники кресла, - А то наши станут волноваться.

– Они что, решат, вы сошли не на той остановке?

– Угу, - она не улыбнулась его шутке.

– У меня идея, - решительно сказал он.
– Будет несправедливо, если мы здесь веселимся... ну, в какой-то степени выпиваем, а они...

– Они экономят валюту, - подсказала собеседница.

– Нет, я не это... Я хотел бы угостить вас всех...

– Чисто угостить, понял?
– развязанно сказала она, подняв на уровень плеч руки с растопыренными пальцами.
– Это по понятиям, братан. Принимается...

– Кто вас научил такой вульгарной пальцовке?
– Сынок засмеялся.

* * *

Несколько рядов по ту и другую сторону от прохода занимали очень хорошенькие женщины и особи другого пола, которые были тоже очень хорошенькими, настолько, что Сынок впервые пожалел, что родился гетеросексуалом.

Но один... В кресле возле иллюминатора... Он сначала мельком взглянул на него, потом снова, и, наконец, стал разглядывать его в упор.