Чтение онлайн

Инга сглотнула ком в горле, заходить ей совершенно не хотелось. Интуиция кричала, там её ждут ужасы, после которых она не уснёт никогда.

– Двигай давай, ёп, - БД толкнул оцепеневшее тело.

Оживший кошмар продолжался.

Комната походила на лабораторию. Столы буквой "П" обнимали стены. Колбы, мензурки, постоянно что-то гремело, кипело и булькало.

– А, БД, чего припёрся? А её на кой штырь приволок? Пожрать захотела?
– бесцветно проговорил толстяк.

Кроме грязно-серого халата нараспашку на нём больше ничего не было, он метался от одного стола к другому, болтая своим концом из стороны в сторону. Воспитанная Инга поначалу рефлекторно отвела взгляд, и увидала на столе человеческую голову.

– Олег, - без удивления, бестолково пискнула она.

Пустые глазницы бывшего женишка смотрели на неё сквозь стеклянное ведерко.

– Ёп, а твоего хахаля быстро поделили.

Инга была уверена, что заплачет. Не заплакала. Вся соленоватая водица давно вытекла из организма; слёзные железы закупорились пробками от бутылок "Бессилие" и "Разбитость".

– Гер, ну так чего, ёп, шавать сварганешь или как?

Толстяк подошел к Инге и начал щупать её взглядом. Он до-олго и молча таращился на лицо девушки, её тело, её реакцию.

– Это Герофил.
– БД заколебала тишина.
– Местный аптекарь. Без него тут все подохли бы. Если в кратце, единственной питательной дрянью в этой дыре являются местные слизни и личинки ползающие тут повсюду. У Гера есть свой тайный рецепт готовки этих тварей. Короче, мы тут трескаем желе "слякоть" как мы говорим, и пьём брагу "слизняга". Вкус препоганый, но дрянь калорийная, так что протянуть можно.

Несмотря на хвалебный трёп БД Инга чувствовала, что нависающая над ней фигура отнюдь не местный добродетель. Да, он даёт еду, но что требует в уплату? Без сомнений больной ублюдок буравящий меня взглядом психопат каких поискать. Столы заставлены мертвой плотью, ведрами крови. Да доктор Франкенштейн по сравнению с ним божий одуванчик.

Какой-то безносый карлик в ошейнике вертелся вокруг, высунув язык и дыша как собака. Недомерок, запустил руку под халат Герофила и с прямо-таки пёсьей развратностью принялся ковыряться в его заднем проходе. А тот стоял со спокойной совестью.

У Герофила были химерные черты лица, острые скулы, заостренный птичий нос, остроконечные уши; щеки и губы, словно высеченные из камня. Серого камня, Герофил был альбиносом. Болты алых глаз расширялись и сужались, вновь и вновь. Не человек, а горгулья.

– Хочешь есть?
– заговорил Герофил.

– Хоч-чу.

Бледным пальцем Инге указали на полупустой аквариум с личинками. Белая масса копошилась, пульсировала и содрогалась. Герофил небрежно кинул Инге покореженную жестяную кружку и сказал:

– Собери.

Ну да, а на что ты рассчитывала? Что тебе курицу с пармезаном предложат или суп Буйабес? Нет любезная, - трупные или какие это там черви - вот Ваша трапеза.

С трясущейся в руке кружкой Инга направилась к аквариуму. Занесла руку над корчащимися друг на друге личинками, - "думай о жареной картошке", - повторяла она себе как молитву. Задержав дыхание, девичья рука зачерпнула пол кружки.

– На стол поставь, - командовала горгулья.

Вытянув подальше от себя руку, будто держа гранату, Инга справилась с заданием. Герофил грубо оттолкнул её от стола, высыпал слизней в колбу, залил их красной жидкостью (скорее всего кровью); крутя, тряся, взбалтывая стаканы и мензурки, альбинос косил под бармена, только разве что не подбрасывал ничего в воздух. Когда зелёный дымок рассеялся, и смесь превратилась в подобие желе, он высыпал это в ту же грязную жестяную кружку и вручил Инге.

– Кушай на здоровье, - сардонически сказал Герофил.

"Слякоть", - уже запомнила название Инга. Я это съем? А что остаётся?

– Слыш, ёп, а она от первой дозы того, не?

– Не ссы, я разбодяжил больше обычного. Трип понятно накатит, но башнесрыва не будет.

Инга зажмурилась, ткнулась носом в кружку. Ничем не пахло.

– Запах я убил, чтоб не стошнило, - добавил Герофил.

Пятнадцать минут. Пятнадцать минут Инга стояла и приканчивала "слякоть", а БД и Гер трепались. Всё это время в ушах у Инги гулко звенело, поэтому она не знала, о чём перетирали БД и Гер. Если бы знала, сломалась окончательно. Говорили о самой Инге. О том, что Герофил с ней сделает. Какие опыты на ней поставит. Какие кусочки отрежет в первую очередь, какие во вторую, а какие в последнею.

– И чё, даже не попользуешь её сперва, ёп?
– удивился БД.

Герофил скорчил гримасу.

– Это Рогач половой гигант. А я привык кончать от работы.

– Ну, ясно, чё, - пожал плечами БД.

– Сам то, что не натянул её до сих пор?

– Ёп, так кто ж меня из кастратов выписал? Да и Босс за испорченный товар амбец мне устроит, плавали, знаем.

Дорога обратно в камеру для Инги казалась сном, дурманом. Тело неожиданно расслабилось, глаза стреляли во всё что движется. Зелёные слоны вели на поводке мутантов. На слизнепой идут, - подумала Инга. Стены превратились в прыщавые лица, воспаленные бугорки лопались сменяясь кратерами. Неоновое небо выгибалось, разноцветные кляксы-зонтики крутились над Ингой. Пол устелили коврами личинок.

– Мы идем по дороге из зелёных слизней, - впервые улыбнулась Инга.

– Чё?
– не понял БД.

Глянув на БД Инга заулыбалась, как Масленичный Кот. Его татуировки скакали по всему телу. Собственно тело БД напрочь исчезло, остались только пошлые рисунки.

– Видала я людей без тату. Но тату без человека...

– Ёп, атама накатила конкретно, - сказали татуировки БД.

Заползя в свою будку два на два, Инга забилась в липкий уголок. Глюки понемногу отпускали её. По черепушке уже начали стучать птички отряда апатия и хандра, грозясь залезть в мозг и свить там уютное гнездышко.

– Что со мной будет?
– Инга уставилась на БД, ища в нем какого-то откровения.

– Ты сейчас шмоха симпотная, самая симпотная во всей это дыре. А Гер и Босс местные авторитеты. Вот они тебя и делят. Хм, - БД призадумался, - может, им тебя реально поделить, точнее разделить. Боссу так-то нужна только твоя щёлка, причём теплая или студёная ему пофиг, а Гер только на твоих внутренностях и тронут. Слу-ушай, ёп, а это идея. Надо рассказать старшим, глядишь одобрят, еще и плюшка какая перепадёт. Ну чё, пойду поделюсь мыслёй, а ты пока сиди тут с бесячкой* на пару.

БД оставил Ингу наедине со своими мыслями. Она отказывалась верить услышанному. Это? Это моя участь? Я приговорена? Она обхватила плечи как спасательный круг, понимая, что спасения не будет. Чуда не случиться. Я не принадлежу себе. Дно вынуждает отречься от своей сути. От человечности. Уже не невеста, не чья-то дочь, не будущая мать, но пока еще не расчлененный труп, не приготовленное со слизнями желе, не испачканная подстилка Босса. Так кто же я сейчас? Я - существо неизвестной породы, подавленное осознанием своей беспомощности, засевшее в вонючей конуре и обреченное на насильственную страшную смерть.