Чтение онлайн

– Будьте же откровенны до конца, господин Кольбер: эти расходы весьма обременительны?

– Да, монсеньёр.

– И в настоящее время они совершенно непосильны для казны, а значит – и для вас?

– Да, монсеньёр.

– А его величество снова потребовал денег?

– Да, монсеньёр…

Каждый из трёх ответов был тише предыдущего, поэтому в последний раз Арамису пришлось напрячь слух, чтобы расслышать шёпот министра финансов. Выдержав паузу, он, как бы размышляя вслух, заметил:

– А я-то, признаться, полагал, будто Людовик Четырнадцатый умеет просчитывать любые комбинации на много ходов вперёд…

Хладнокровие Арамиса и собственное отчаяние на мгновение помутили разум Кольбера, он буквально взорвался:

– Ах, монсеньёр, да знаете ли вы так же хорошо, как я, человека, с которым мы оба имеем дело? Знаете ли вы его пристрастие к эффектам, оплаченным любою ценой?.. Знаете ли вы… – он умолк на полуслове, не в силах продолжать.

Великий финансист съёжился в своём кресле, как ребёнок. Генерал ордена услышал достаточно; медленно выпрямившись и хищно подавшись вперёд, он вкрадчиво спросил:

– Какая сумма вам необходима?

– Четыре миллиона, – встрепенулся Кольбер.

– Они могут поступить в ваше распоряжение уже завтра в это же время.

Кольбер закрыл глаза: он никогда ещё не чувствовал себя до такой степени счастливым. Ни арест Фуке, ни собственное назначение на должность суперинтенданта не шли в сравнение с нахлынувшими на него чувствами. Из царства грёз его вырвал властный голос герцога д’Аламеда:

– Взамен я ожидаю от вас одной услуги.

Кольбер вздрогнул и уставился на сидящего перед ним человека непонимающим взглядом, в котором мелькнула паника.

– Не беспокойтесь, сударь, – мрачно улыбнулся Арамис, – моя просьба не касается предмета порученных мне переговоров. Я не потребую ключей от крепости.

– Чего же вы хотите, монсеньёр?

– Очень малого и вместе с тем – очень многого.

– Однако будет ли это в моих…

– Это вполне в ваших силах. К тому же, – добавил Арамис, – моё желание отнюдь не разорительно, в отличие от королевских запросов. Итак?

– Итак, я согласен, монсеньёр.

– Но вы ещё не слыхали моего условия.

– Вы чересчур порядочны, чтобы требовать чего-либо противного чести, и чересчур мудры – чтобы желать невозможного. Я внимательно слушаю вас, господин д’Аламеда.

– Браво, господин Кольбер! Вы великий человек. Будьте уверены: вы не раскаетесь в своих словах.

– Я слушаю вас, – повторил суперинтендант.

– Знаком ли вам исповедник её величества, сударь? – спросил Арамис.

– Вы имеете в виду преподобного Паскаля, монсеньёр?

– Именно его. Давно ли он состоит при королеве?

– Уже седьмой год.

«Иными словами – с того времени, как король начал крутить с Лавальер…» – подумал генерал ордена. Вслух же рассчитанно медленно произнёс:

– Так вот, любезный господин суперинтендант. Я желаю иметь право назначить королеве нового духовника.

– Боже мой! – вырвалось у министра, изумлённо уставившегося на посла.

«Что за бред!» – пронеслось в его голове: Кольбер уже сожалел о тех комплиментах, касающихся мудрости посла, которыми он поспешил наградить того.

– Не стоит волноваться, – поднял руку Арамис, – я же не требую немедленной замены, да и её величество возражать не станет.

– А-а! Это меняет дело.

– Не правда ли? К тому же его преподобие, кажется, не молод?

– О да, старик – шестьдесят пять лет, – ответил Кольбер, не сообразив, что названный священник – ровесник самого Арамиса.

Но тот лишь задорно вскинул голову и сказал:

– Значит, я могу рассчитывать на вашу помощь в случае кончины отца Паскаля?

– Само собой.

– И вы уверены, что король прислушается к вам?

– Вне всякого сомнения: ведь это я и рекомендовал преподобного Паскаля.

– Я верю в вас, сударь. Завтра по окончании переговоров вам будут вручены четыре миллиона ливров.

– Кто передаст мне их?

– Не всё ли равно кто? Главное – вы их получите.

– Верно. Но ведь…

– Вас что-то смущает, господин Кольбер?

– Не то чтобы… Но ведь ваша светлость ничего не получает взамен.

– Как так? А новый духовник её королевского величества? Разве душевный покой дочери Филиппа Четвёртого, моего благодетеля, не стоит четырёх миллионов?

– Безусловно, и я, поверьте, не отказал бы вам в этом и без денег, однако исполнение данного пожелания может затянуться на долгие годы, а мне бы хотелось…

– Пусть это не беспокоит вас, милостивый государь. Я, право, ценю вашу щепетильность, но, знаете ли, неисповедимы пути Господа. Просто не забывайте своего обещания, и предоставьте Богу решать, когда вам сдержать его.

И Арамис поднялся с ужасной улыбкой на устах, давая тем самым понять, что разговор окончен. Кольбер также встал и низко склонился перед герцогом. Он был спасён.

Посол покинул кабинет суперинтенданта, и тот же безмолвный помощник проводил герцога д’Аламеда до покоев, где его с нетерпением ожидал отец д’Олива. По взволнованному лицу своего преемника Арамис понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Приложив палец к губам, он обвёл апартаменты красноречивым взглядом и сел рядом с монахом.

– О монсеньёр, – полушёпотом обратился к нему иезуит по-итальянски, – знаете ли вы, о чём в эти минуты рассуждают придворные короля Людовика?

– Могу себе представить, – тихим голосом равнодушно ответил генерал на чистейшем римском наречии, – наверняка о нас с вами, преподобный отец. Это так понятно: ведь не каждый день ко двору являются послы. Хотя, – улыбнулся он, – как раз испанские амбассадоры что-то зачастили, и это также прекрасный повод посудачить. В общем, они говорят о нас, не так ли?

– Нет, монсеньёр, не о нас с вами, а исключительно о вас.

– Странно. Я-то скорее склонен был полагать, что только о вас, преподобный отец, ибо вас-то они знают и помнят.