Шпага императора
Шрифт:
– Подумать можно. Но не всё сразу. – Клейнмихель поднял бокал с вином, как бы предлагая сделать по глоточку.
Понятно: хоть он мне и верит, но ждёт официального подтверждения того, что я на самом деле офицер русской армии, а не лазутчик.
Ну что же, подожду и я…
А кто-то из гусарских офицеров уже «пробовал лады». Понятное дело – пообедали, удовлетворили организм, пора и душой отдохнуть.
Песня была… Никакая, в общем. Фон. Не раздражала, но и не трогала. Обнаглеть, что ли?
– Сергей Карлович, не будет ли нескромно с моей стороны попросить разрешения тоже спеть?
– Будьте так любезны, – слегка оторопел ротмистр. – Корнет! Гитару нашему гостю!
Молодой офицер не преминул передать мне инструмент. Посматривал он на меня слегка снисходительно – ну как же, «пионер решил перепеть гусара!».
Кстати «Марш пионеров» я уже худо-бедно сбацал, но не его же здесь исполнять. Для ситуации и рода войск очень подходит песня Сашки Мирского. Я её слегка «напильником обработал» для данного времени, но должна пройти:
Не грусти, корнет, что загнал коня,Знаю, он тебя вынес из огня.Не на жизнь рубясь, в огненном кругуЧерез сабель звон крикни: «Я смогу!»А зацепило ребят – на лицах живой интерес.
Не печалься, друг, что сломал клинок,Нам ведь хватит рук на второй бросок!Даже в чёрный день, уступив врагу,Зубы сжав, скажи твердо: «Я смогу!»Ну да – непривычный ритм, непривычные стихи для начала девятнатцатого… Ничего – привыкнут!
Ты товарищ мой! Рук не опускай!Вечность длится бой, не беда – пускай!Лишь бы устоять, чтоб не сбили с ног!Удержать в руках сломанный клинок!Веселей будь, брат, не кручинься так,Будто ты не рад, что повержен враг —Вспомни тех, кто был за твоей спиной,И держи клинок – завтра снова в бой! [8]8
Песня Александра Мирского «Не горюй!», слегка подредактированная с его разрешения.
Гродненские гусары смотрели на меня влюблёнными глазами. Наверное, на данный момент больше они обожали только одного человека…
– Браво, капитан! – услышал я бас за своей спиной.
Даже оглядываться необязательно – никогда его не видел, никогда не слышал, но можно не сомневаться – пришёл сам генерал Кульнев.
Обернулся. Не ошибся. Красавец! В смысле, женщинам наверняка нравится. Нос опять же… Сам Багратион позавидует…
Кто поймёт этих женщин, кроме самих же женщин? Ведь какой-нибудь Депардье – форменный кошмар ходячий со своим шнобелем… «Ах! Какой мужчина!»
Да и мне на себя в зеркало смотреть не особо приятно, а у прекрасного пола другое мнение…
А Яков Петрович хорош! Вот опять вспомнилось про породу.
Хотя и мой Тихон почти такой же. Носом, правда, не вышел…
– Спасибо за песню, капитан. Ваша?
– Моя, ваше превосходительство, – не моргнув глазом, соврал я. Не разводить же здесь мороку по поводу авторства.
– Здравствуйте, Яков Петрович, – поприветствовал генерал-майора Сиверс.
Надо же – сам полковник не погнушался приехать для освидетельствования меня.
– Рад встрече, уважаемый Егор Карлович, – гусарский генерал просто лучился радушием. – Милости просим. Отобедаете с нами?
– Благодарю – уже обедал. Я узнал, что возникло некое недоразумение в отношении капитана Демидова…
– Недоразумение? – вздёрнул брови генерал.
– Меня просили приехать, чтобы засвидетельствовать его личность. Спешу это сделать: капитан Демидов – верный слуга государя и Отечества. Сужу об этом не только по бумагам, которые при нём были, но и по делам его.
– Ни в коем случае не сомневаюсь. – На лице Кульнева была крупными буквами написана смесь радушия и недоумения.
– Скажу даже больше: после песни, которую я услышал, господин капитан всегда будет желанным гостем в Гродненском гусарском.
Я стоял и любовался «генералом-рыцарем». Именно так назвал его в своей миниатюре Валентин Саввович Пикуль – один из великих писателей конца двадцатого века. Пусть его ругали в своё время всевозможные критики и адепты «высокой литературы», но он сделал для популяризации истории больше, чем все школьные учителя, вместе взятые.
А Кульнев действительно хорош. Хорош! Просто излучает мужество. Воин. Герой. Победитель. Мужчина, чёрт побери! Сильный, уверенный в себе, уверенный в том, что делает. Просто взгляда достаточно, чтобы захотеть подчиняться такому военачальнику. И быть убеждённым, что он приведёт только к ПОБЕДЕ. Никак иначе!
Шарм, харизма… Называйте как хотите, но Яков Петрович – это что-то!..
– Так наши проблемы разрешены? – вопросительно посмотрел на генерала Сиверс.
– Несомненно.
– Тогда я забираю у вас капитана Демидова – он мне нужен для обсуждения весьма важных вопросов по поводу укрепления наших позиций. Не возражаете?
– Возражаю, – улыбнулся шеф гродненцев. – Но воспрепятствовать не могу – владейте вашим подчинённым. Надеюсь, что капитан ещё посетит расположение нашего полка.
– Благодарю за приглашение, ваше превосходительство! Не премину им воспользоваться. И всё-таки, ваше сиятельство, если у нас имеется возможность несколько задержаться… – Я вопросительно посмотрел на Сиверса.
– Возможность имеется. А с какой целью?
– Я слышал, что, исходя из сведений, полученных от арестованного француза, планировалась некая рекогносцировка. Не так ли?
– Планировалась, – кивнул генерал. – Но, поскольку с вашей помощью, господин капитан, выяснилось, что этот месье вражеский лазутчик, то наверняка нас ждала засада. Так что, разумеется, я своих гусар на смерть не отправлю.
– Ваше превосходительство, – осмелился возразить я, – «Предупреждён – значит, вооружён». Мы знаем о предполагаемой засаде, и есть мысль устроить встречный сюрприз противнику. Силами моего отряда.
– Любопытно. Слушаю вас.
– Хотя бы приблизительное направление движения эскадрона известно?