Чтение онлайн

Он закрыл глаза. Ему захотелось повесить трубку. Но даже когда он убрал ее от уха, до него все еще доносилось: Джон! Джон!..

– Они утверждали, что ты его брат. Адрес был указан твой, Джон. Какой-то лондонский гробовщик должен взять на себя дальнейшие хлопоты от твоего имени… Джон! Джон! Ты меня слушаешь?

– Послушай, – сказал он. – Все в порядке. Теперь я сам разберусь с этим.

– Я рассказала им о Тейлоре. Мне пришлось.

– Сэра!

– А что мне оставалось делать? Они считали меня чуть ли не преступницей, Джон, не хотели мне верить. Спрашивали, как связаться с тобой. Я ответила, что не знаю. Ты же не сказал мне, в какую страну летишь и каким рейсом. И я ведь больна, Джон. Я чувствовала себя отвратительно. У меня оказался грипп, а я даже забыла вовремя принять эти треклятые таблетки. Они явились посреди ночи. Вдвоем. Джон, почему они приходят по ночам?

– Что ты им сказала, Сэра? Что еще ты им сказала, будь все трижды неладно!

– Не смей ругаться на меня. Это я должна злиться на тебя и твой дерьмовый департамент! Я сказала, что ты состоишь на секретной службе и тебе пришлось отправиться за границу по поручению департамента. Джон! Я ведь даже не знаю, как он правильно называется! Сказала, что тебя вызвали ночью и ты уехал. Что это по поводу Тейлора, вашего курьера.

– Ты сошла с ума! – заорал Эвери. – Ты совсем спятила. Я же предупреждал тебя, никому ни о чем не рассказывать!

– Но, Джон, это же были полицейские! Не может быть большого вреда, если я что-то им рассказала. – Она заплакала, и он сразу услышал, как ее голос сделался слезливым. – Джон, приезжай домой, пожалуйста. Мне так страшно. Тебе надо уходить оттуда. Возвращайся к издательской работе. Не важно, что у тебя сейчас за работа, но…

– Я не могу. Это очень крупное дело. Гораздо более важное, чем ты в состоянии себе представить. Извини, Сэра. Но я сейчас не могу покинуть офис. – И он добавил жестокую, но полезную сейчас ложь: – Тем более что ты, вероятно, нам сильно навредила.

Наступила очень продолжительная пауза.

– Прости, Сэра, но мне теперь придется как-то все уладить. Я перезвоню тебе позже.

Когда она наконец ответила, он услышал в ее голосе те же нотки отстраненности и равнодушия, которые звучали, когда она предложила ему самому собрать свои вещи в дорогу.

– Ты забрал чековую книжку. Я осталась без денег.

Эвери пообещал прислать ее.

– У нас есть машина, – добавил он. – Специально для таких целей. С водителем.

Уже вешая трубку, он услышал ее последнюю реплику:

– А я думала: у вас много машин.

Он влетел в кабинет Леклерка. Рядом с хозяином за столом стоял Холдейн во все еще мокром от дождя плаще. Они склонились над какой-то папкой. Страницы досье пожелтели и местами порвались.

– Тело Тейлора! – выпалил Эвери с порога. – Оно в лондонском аэропорту. Вы устроили из этого какой-то бардак. К Сэре приходили! К ней заявились посреди ночи!

– Минуточку! – остановил его Холдейн. – Вы не имеете никакого права врываться сюда подобным образом, – сказал он злобно. – Придется подождать.

Было очевидно, что на Эвери ему сейчас наплевать. Он вернулся к просмотру страниц папки и на вошедшего больше даже не взглянул, но пробормотал:

– Какой-то проходной двор! – А потом заговорил, обращаясь к Леклерку: – Как я понял, Вудфорд уже добился немалого прогресса. У нас есть инструктор рукопашного боя. Кроме того, у него имеется адрес инструктора-радиста. Одного из лучших в своем деле. Я его помню. Кстати, заправка и гараж называются «Король червей». Дело явно процветает. Мы навели справки в банке. Они нам охотно помогли, хотя и не вдаваясь в подробности. Он не женат, но имеет репутацию настоящего бабника, что типично для поляка. Политикой не интересуется, каких-то хобби не имеет. Долгов не наделал. Жалоб на него не поступало. В целом производит впечатление обычного ничтожества. Хотя все считают, что механик он хороший. А что до характера… – Он пожал плечами. – Что мы вообще знаем о людских характерах?

– Но все-таки, что о нем говорят? Невозможно, черт возьми, прожить в одном районе пятнадцать лет, чтобы на тебя вообще не обращали внимания. И потом, был ведь еще этот бакалейщик. Как его? Сметвик. Он жил у него после войны.

Холдейн позволил себе легкую улыбку.

– Они вспоминают, что он был хорошим и очень вежливым работником. Кого ни спроси, все подчеркивают его вежливость. А из привычек помнят только одну: он любил стучать теннисным мячиком о стенку на заднем дворе.

– Ты наведался в гараж?

– Разумеется, нет. Я к нему пока и не приближался. Хочу поехать туда сегодня вечером. Теперь понятно, что выбора у нас нет. А он все-таки значится в нашей картотеке уже двадцать лет.

– Есть еще что-то, нуждающееся в проверке?

– Нам придется подключить к другим делам Цирк.

– Тогда пусть Джон Эвери займется мелкими деталями. – Леклерк, казалось, напрочь забыл, что Эвери тоже находится в комнате. – Что до Цирка, то их я могу взять только на себя.

Его внимание внезапно привлекла новая карта на стене – подробный план Калькштадта с четко обозначенным городским собором и железнодорожной станцией. Рядом висела более старая карта Восточной Европы. Ракетные базы, существование которых уже было в точности установлено, теперь были наглядно связаны с предполагаемой базой к югу от Ростока. Маршруты подвоза снаряжения, точки, где, возможно, находились командные пункты, вспомогательные объекты и армейские подразделения – все было соединено в единую схему тонкими синими шерстяными нитями, натянутыми с помощью кнопок. Сразу несколько таких нитей упиралось в Калькштадт.

– Хорошо сделано, верно? Сэндфорд славно потрудился прошлым вечером, – сказал Леклерк. – По этой части он большой мастер.

На его столе лежала новенькая указка из светлого дерева, похожая на огромную заколку для волос, к концу которой была привязана для удобства петля из ленты, какими судебные юристы обычно завязывают сзади свои парики. Был там и новый телефон. Зеленый и более современный, чем тот, что поставили Эвери, с надписью: «Разговоры по этой линии НЕ защищены от прослушивания».

Какое-то время Холдейн и Леклерк разглядывали карту, сверяясь с телеграммами в папке, которую Леклерк держал открытой перед собой, как мальчик из церковного хора держит псалтырь.

Потом Леклерк все же повернулся к Эвери:

– Ну, что там у вас, Джон?

Теперь ему дозволялось открыть рот.

Он почувствовал, как его гнев стихает. Ему хотелось поддерживать в себе злость, но она растворялась. Ему хотелось возмущенно выкрикнуть: «Как вы посмели вмешивать в свои делишки мою жену?» Он был бы рад потерять контроль над собой, но не мог. Его глаза тоже были прикованы к карте.

– Ну, мы вас слушаем.

– Полиция приезжала к Сэре. Ее разбудили посреди ночи. Двое мужчин. Там еще была ее мать. Они явились по поводу тела в аэропорту. Тела Тейлора. Им было известно, что его паспорт подложный, и они решили, что она как-то к этому причастна. Они подняли ее с постели, – добавил он уже совсем робко.

– Нам все об этом доложили. Приняты необходимые меры. Я пытался вам об этом сказать, но вы не давали мне такой возможности. Таможня уже выдала тело.

– Но нельзя было втягивать в это Сэру. И вообще мы наделали ошибок.