Шпион судьбу не выбирает
Шрифт:
По мнению руководства французской разведки, Мадлен, домохозяйка, мать пятерых детей, ну уж никак не могла вызвать подозрений у нашей контрразведки и находиться под наблюдением. Ошибочка вышла, господа хорошие!..
Карпов взглянул на часы и осекся.
— Стоп-стоп! Что-то я зарапортовался… Мне нужно позвонить председателю. — Карпов вновь посмотрел на часы.
— Мне выйти, Леонтий Алексеевич? — Казаченко приподнялся в кресле.
— Сиди-сиди, ничего секретного от тебя я говорить не буду! Снадобье одно для Юрия Владимировича из Швейцарии привезли мои бойцы… А сейчас как раз время приема лекарства… Надо напомнить шефу… Так что сиди и жди!
Положив трубку телефона прямой связи с Андроповым, генерал подмигнул Казаченко и, выбросив свое грузное тело из кресла, двинулся к двери.
— Разъяснительную работу отложим до следующего раза! Я — к председателю, а ты пока ознакомься с обзором вербовочной разработки одного именитого француза — Мориса Дежана, посла Франции в Москве, соратника и друга президента де Голля. Вернусь — обсудим!
Глава одиннадцатая
Неуловимая Фаина Раневская
— Ну, как? Сумеешь завербовать агента такого же влияния, как Дежан? — едва переступив порог кабинета, задал вопрос Карпов.
— Ну, если Родина прикажет… — поднимаясь с кресла и застегивая пиджак, ответил Олег. — В одиночку, конечно, не смогу, но с таким шефом, как Грибанов, — справился бы! А где он, кстати, что он? Я только из этого обзора и узнал, что был такой начальник Второго главка…
— Ты правильно делаешь, что стоишь, Олег Юрьевич. О таких коллегах, как Грибанов, надо говорить, вытянувшись в струнку! Генерал-лейтенант Грибанов Олег Михайлович, начальник Второго главного управления, один из самых ловких «рыцарей плаща и кинжала» спецслужб мира, бесследно сгинул в недрах Совета министров СССР, несмотря на то что в системе властных координат Комитета занимал одно из первых мест…
С уверенностью могу сказать лишь одно: звание генерал-полковника госбезопасности, к которому он так стремился, ему не присвоили. К 1970 году кроме Грибанова разогнали и других больших начальников, а я, как видишь, остался… После всех катаклизмов, даже ядерных, выживают только тараканы. Вот я и есть таракан с погонами генерал-майора! Понял, с кем ты имеешь дело, Казаченко?
Олег изучающе посмотрел на Карпова, размышляя, как правильнее отреагировать на иронию генерала. Наконец нашелся.
— В обзоре ничего не сказано, почему в любовной мизансцене вербовочного спектакля, разыгранного для посла Франции, на роль роковой обольстительницы Грибанов утвердил какую-то безвестную актрису Лору Кронберг-Соболевскую, а не народную артистку СССР Раневскую… Ведь изначально он прочил именно ее! Неужели Фаина Георгиевна проигнорировала его предложение сотрудничать с органами госбезопасности? Невероятно!..
Карпов посмотрел на часы.
— Ну что ж, пятнадцать минут у меня еще есть… Слушай и мотай на ус!
Во-первых, не Грибанов делал предложение, ибо в противном случае Раневская никогда бы не сумела отклонить его. Олег Михайлович при всем своем маленьком росте обладал недюжинной гипнотической силой, великолепным даром убеждения, решительностью и бескомпромиссностью, неспроста подчиненные называли его «маленьким Бонапартом»… Да и собеседника он видел, как на рентгене — насквозь! Так что сделай он лично предложение Фаине Георгиевне вступить в тайный Орден секретных осведомителей, вряд ли бы она нашла в себе силы отказать ему, а так… Не только отказала, но и выгоду от игры с сотрудником органов госбезопасности поимела.
Знаешь, Олег Юрьевич, я всегда как-то бессознательно сравнивал две персоналии — Фаину Раневскую и Никиту Богословского. И пришел к выводу, что они по своему психологическому складу — близнецы. Они оба умеют создавать водевильные ситуации и розыгрыши — это у них в крови. С одним, но весьма существенным отличием. Суди сам.
Богословский творит розыгрыши элегантно-остроумно, хотя, на мой взгляд, иногда и есть в них нечто от Мефистофеля. Возможно, потому что в самом Никите Владимировиче каким-то невероятным образом сочетаются юношеский романтизм с мефистофельским цинизмом.
В Богословском есть все из афоризма Оскара Уайльда: «Что есть джентльмен? Джентльмен — это человек, который совершает поступки, недостойные джентльмена, но совершает их по-джентльменски!»
И последнее. Розыгрыши Богословского можно рассматривать как самоцель, ибо подавляющее их большинство бескорыстно — он с них материальных выгод не имел, а моральные и вещественные издержки разыгрываемого — не в счет.
А вот то, что устраивала Фаина Георгиевна, я бы не розыгрышами — трюками назвал. Потому что они, как правило, направлены на приобретение ею каких-то материальных благ, на создание комфортных условий для своего продвижения по жизни. Впрочем, я лично не вижу ничего в этом противоестественного… Борьба за выживание! И Раневской, как никому из ее коллег, приходилось-таки драться, чтобы выжить. И на сцене, и в быту…
Чтобы проиллюстрировать мои умозаключения, приведу тебе пару примеров из коллекции розыгрышей Богословского, а ты потом сравнишь их с тем трюком, что устроила Фаина…
Звонит как-то Богословский актеру Цареву от имени министра Морского флота — просит разрешения назвать его именем океанский лайнер. Но одно условие — согласие парткома театра. На следующий день перезванивает, извиняется, говорит, что Политбюро ЦК решило присвоить лайнеру имя героя революции, но есть пароход поменьше. Актер вновь идет в партком…
Так, снижая тоннаж и значимость судна, в конце концов, предложил дать имя Царева какому-то «катерочку-дерьмовозу»…
Когда Казаченко перестал смеяться, Карпов невозмутимо продолжил:
— Или вот еще пример «богословского» розыгрыша…
У писателя Виталия Губарева была манера позвонить и объявить, что вечером придет в гости. Не спрашивая, ждут ли его, свободен ли хозяин. Очередной его визит Богословский встретил во всеоружии: заехал в Радиокомитет к Юрию Левитану и упросил его наговорить текст. Полну горницу гостей созвал на вечер. Губарев не заставил себя ждать — тут как тут. Сидят, выпивают… Композитор сделал вид, что включил радиоприемник, на самом деле — магнитофон. Неповторимый голос Левитана: «…в области драматургии присудить: Лавреневу Борису Андреевичу — Сталинскую премию третьей степени… Губареву Виталию Георгиевичу за пьесу «Павлик Морозов» — Сталинскую премию третьей степени…»
Шум, гам, поздравления…
Счастливый Губарев мчится ног под собой не чуя в магазин за шампанским, фруктами. Пир разгорается с удвоенной силой… Кто-то предлагает послушать «Последние известия» целиком. У Богословского припасена еще одна запись. Вновь Левитан перечисляет фамилии награжденных и заканчивает выступление словами: «Губареву Виталию Георгиевичу за пьесу «Павлик Морозов» — ни х…!»
— Ну, как? Впечатляет, Олег Юрьевич?
— Куда уж более, Леонтий Алексеевич!
— А теперь — о трюке Фаины Георгиевны…