Чтение онлайн

– Получишь, как и договаривались, – стрельнув по сторонам темными, близко посаженными глазками, отозвался тот. – После вечерни, как стемнеет, загляни ко мне в каморку.

Раничев кивнул.

Когда с колоколен многочисленных храмов заблаговестили к вечерне, Иван вместе с толпой постояльцев вышел со двора, направляясь к ближайшей церкви. Немного не дойдя до храма, свернул к кустам, встал неприметненько – высматривал немца. Судя по опустевшей паперти, уже началась служба, а немец что-то не шел. Зато появился кое-кто другой – давешний монах доминиканец с узким желтым лицом и жестоким взглядом. Брат Гвиччарди – так, кажется, именовал его Майер. Интересно, он за какого папу – за Бенедикта или за Бонифация? Скорее всего, за Бонифация, тот хоть итальянец, как, судя по фамилии, и монах. Не смотря по сторонам, доминиканец быстро миновал храм и свернул к постоялому двору. Общие шашни с Селивоном. Не постоялый двор, а самое настоящее шпионское гнездо! И главное, ведь непонятно, на кого оба работают – на короля Ягайло или на орден святой Марии Тевтонской? Впрочем, какая разница? Главное, рассчитались бы честно. А если что худое задумают, вот тогда пригодится помощь Ганса. Кто там может противостоять? Сам хозяин да его слуги. А один рыцарь в короткой схватке стоит пятерых простолюдинов. Так что силы будут неравными, и – неравными явно не в пользу Натыки. Однако где же немец? Опаздывает его благородие. Ага, вот, кажется, и он.

Иван вышел из-за кустов и с улыбкой помахал рукою:

– Рад приветствовать славного рыцаря Ганса!

– Тсс, – заоглядывался тот. – Ты можешь не кричать так, Иван? И не называй меня рыцарем, для всех в Киеве я всего лишь ганзейский приказчик.

– И для доминиканца?

– Гвиччарди? – неожиданно встревожился немец. – Ты снова видел инквизитора?

– Не далее как только что, – пояснил Иван. – Папежник прошел к постоялому двору. Даже по сторонам не смотрел, видно, торопился.

– Видно, на постоялом дворе у него есть свой человек, – задумчиво произнес Майер. – Наверное, кто-то из слуг.

Раничев хохотнул:

– Скорее уж сам хозяин.

Он с удовлетворением осмотрел приятеля. Под накинутой, несморя на жару, епанчой немца явно угадывалась кольчуга, а на поясе, кроме всегдашнего кинжала, болтался длинный меч с золоченой рукоятью. Ну Майер, конспиратор хренов, такой меч на себя навесить – все равно что табличку: «рыцарь, фон барон такой-то». Еще бы золоченые шпоры нацепил, господин «всего лишь ганзейский приказчик».

– Что ты смотришь на мои сапоги? – перехватил взгляд Ивана немец. – Хочешь увидеть золотые шпоры?

Оба захохотали разом.

Дождавшись окончания вечерни, они пристроились к вышедшим из церкви людям, вместе с которыми и зашли на постоялый двор. Майер уселся за столом с двумя кружками пива, а Раничев подошел к хозяину, подмигнул.

Тот, занятый беседой с какими-то людьми, по виду – средней руки купцами, лишь рассеянно кивнул. Странно, но доминиканца нигде не было видно. Ушел уже? Может, и ушел… Но ведь хозяин тоже только что вернулся с вечерни. Что же, монах его не дождался? Зачем тогда приходил?

Расположившись в своей каморке, Иван, дожидаясь темноты, размышлял о том, как бы получше подстраховаться. Комната – или, уж лучше сказать, кабинет – хозяина располагалась на втором этаже бревенчатого сруба. В кабинете, как помнил Иван, три двери. Одна – входная, с галереи, вторая вела в людскую, третья… Третья? Куда-нибудь в амбар? В сени? Тоже на галерею? Да, скорее всего – последнее. Ведь там, во время его первой встречи с Натыкой, похоже, ходили люди, закрывая время от времени солнечный лучик, падающий на стол в кабинете. Хотя, может быть, это просто облака пробегали по небу? Да нет, день-то был безоблачный, жаркий, такой же, как и сегодня. Значит – галерея… Галерея…

Пока Иван думал, на улице сгустились лиловые вечерние тени. В трапезной зажгли свечи, было хорошо слышно, как там спорили немного припозднившиеся гуляки. Спустившись вниз, Раничев шепнул пару слов расплатившемуся со служкой Майеру и, перекрестившись, поднялся на галерею. Оглянувшись по сторонам – тени и тьма, лишь на углах галереи горели два факела – осторожно постучал в дверь. Та открылась тихо, без скрипа.

В освещаемой тусклым пламенем свечи каморке находился один хозяин, Селивон Натыка. Наклонив голову, он что-то подсчитывал на столе, обширная лысина его блестела. Смешная, с оттопыренными, как у летучей мыши, ушами, тень кабатчика падала на крышку стола.

– А, пришел, господине, – поднял глаза Селивон. – Вона, в сундуке твое серебро. – Он кивнул на большой, обитый позеленевшей медью сундук, зачем-то перетащенный к самой двери. Той самой, что, по размышлению Раничева, вела на боковую галерею.

– Бери, бери, что стоишь? Иль мешок дать? – На лице кабатчика мелькнула кривая, очень не понравившаяся Ивану улыбка.

Подойдя к сундуку, Раничев откинул тяжелую крышку… которая тут же с неожиданной силой захлопнулась снова, придавив Ивану руки.

– Да что это… – Раничев в ужасе оглянулся, увидев, как, сжимая в руке нож, метнулся к нему Селивон.

Иван, напрягая все силы, вытащил-таки ушибленные крышкой руки и швырнул в лицо кабатчика пыльный, валявшийся на дне сундука мешок.

– Входите, братие! – отплевываясь, негромко позвал тот и, торжествующе улыбаясь, отбросил мешок в сторону.

– Хочешь сказать, Селивон, что я слишком много знал? – поймав взгляд кабатчика, усмехнулся Раничев. – А ведь есть и другая поговорка – куй железо, не отходя от кассы! А вот я сейчас тебя, гад ползучий! На твой-то ножичек у меня, чай, кинжалец найдется. Что глаза выпучил? Давай кричи: хулиганы зрения лишают!

– Входите же! – Увидев появившийся в руке Раничева кинжал, кабатчик забежал за стол. – Входите!

– Идем, – глухо отозвались из-за двери, той самой, что вела на галерею.

В глазах Селивона Натыки вспыхнуло злобное торжество. Иван плотнее сжал кинжал. Дверь медленно отворилась.

– А-а-а… – роняя нож на пол, захлопал глазами кабатчик.

– Что, хочешь спросить – где твои люди? – засмеялся Иван, увидев вошедшего в каморку Ганса Майера, вернее – фон Майера, с мечом, обагренным кровью.

– Слишком уж их там много скопилось, – кивнув на галерею, виновато улыбнулся он. – Пришлось поуменьшить.

– А монах? – поинтересовался Раничев.

– Папежник? Бежал, гад. Переметнулся через галерею – и как только ноги не поломал.

Натыка бросился на колени:

– Пощадите!

– Пощадим? – Майер перевел взгляд на Раничева.

– Ну если серебришко отдаст, – задумчиво протянул тот.

– Все, все забирайте, – не отрывая взгляда от окровавленного меча рыцаря, в страхе зашептал кабатчик.

– Ну чужого нам не надо. – Иван уселся на стол. – Но что было обещано – дай. Кажется, пять рублей серебром. Иначе…

– Отдам, отдам, – замахал руками Натыка. – Пусть этот меч уберет, с детства видеть не могу крови.

– Ага, так мы и поверили. Чего ж в шпионы подался?

– Ась? – не понимая вопроса, Селивон приложил руку к уху.

Раничев подошел ближе:

– Спрашиваю, на кого работаешь, тварь? На Ягайло или на орден? Впрочем, не важно.

– Гм… то есть как это не важно? – спохватился вдруг немец. – Если хочешь жить, будешь теперь на меня работать… вернее, на императора – короля Вацлава. Согласен?