Чтение онлайн

Французы теперь склонялись к тому, чтобы взять в свои руки контроль над греческой полицией, но лорд Грей воспротивился этому на том основании, что такое мероприятие могло быть оправдано только в случае, если бы имели место нападения на иностранных подданных. У де Рокфея были весьма упрощенные приемы обращения с теми из союзнических дипломатов, которым случалось не соглашаться с ним. 8 октября он телеграфировал французскому адмиралтейству: «Для нас единственный выход из затруднений в том, чтобы не обращать внимания на иностранных послов и проводить неограниченную французскую политику в Греции».

Интриги де Рокфея привели к тому, что солидарность между союзниками висела на волоске. В этом и заключается опасность неограниченной деятельности разведывательной службы.

Действия де Рокфея в Афинах стали скандальными, однако через несколько дней де Рокфей вернулся из Парижа в Афины с расширенными полномочиями. Совершенно не сговариваясь с союзниками, адмирал Лаказ назначил его директором контроля над всеми общественными службами, вынудив у греков согласие на это.

Де Рокфей кормил адмирала баснями о расположении греческого флота и береговых батарей, о полиции и железных дорогах, которые адмирал дю Фурне впоследствии назвал «лживыми и лицемерными». В результате адмиралу было приказано захватить греческие легкие суда, снять на берег орудия с трех бронированных судов, расснастить береговые батареи и ввести союзнический контроль над Пиреем, его полицией и железными дорогами. Суда были захвачены 10 октября. Де Рокфей усиленно доказывал своему начальству, что команды судов жаждут присоединиться к солдатам и матросам, дезертировавшим к Венизелосу, и что демонстрация силы со стороны французов обеспечит суда за венизелистами. Перед тем как французские морские части должны были захватить суда, греческим офицерам и матросам было объявлено, что они могут по выбору либо остаться на судах, либо пребывать верными своей присяге. Последовала трогательная сцена: офицеры, матросы и вся команда до последнего кочегара последовали под своими знаменами к трапу и спустились в лодки, молчаливые и решительные. У многих при высадке на берег были на глазах слезы, свидетельствовавшие об отчаянии, наполнявшем их сердца.

Один из агентов де Рокфея явился с донесением, что Лариоса оккупирована уланами, которых в германских частях одно время насчитывалось 4 тыс. Такая угроза могла испугать не только доверчивого Саррайля, но также и английские силы. Это донесение было главным документом, захваченным Брианом в Кале, где состоялось совещание между ними и Ллойд Джорджем. Оно должно было явиться решающим доводом в пользу военной интервенции в Греции.

Утром 30 ноября король попросил генерала Бускье, французского военного атташе, разъяснить адмиралу всю серьезность создавшегося положения, рассказать, что армия не согласится подчиниться унизительному требованию о сдаче оружия и что общественное мнение поддерживает ее. 29 ноября адмирал созвал на флагманском судне совещание офицеров флота. Де Рокфей как старший начальник разведки также присутствовал там. Его спросили, полагает ли он, что греки окажут сопротивление.

— Нет, — сказал он, — греки пытаются запугать вас. Вы должны только выставить свои орудия, и они принесут нам свое оружие на подносе.

Вечером он телеграфировал в Париж, что военные приготовления греков, производившиеся повсюду, ведутся слишком открыто, чтобы их можно было считать опасными. Я тщательно исследовал документы, чтобы найти хотя бы один случай, когда офицер разведки представил бы верные донесения, но мне не удалось наткнуться ни на один. При последнем свидании де Рокфея с адмиралом он серьезно предложил блокировать союзные миссии. После этого адмирал не захотел его больше видеть.

Вечером 30 ноября адмирал присутствовал на ежедневном совещании союзных послов. Они чувствовали себя в затруднительном положении. Его спросили, удовлетворится ли он сдачей десяти батарей. Он ответил, что может руководствоваться только приказами, полученными им из Парижа; они же со своей стороны могут обратиться к своим правительствам, с тем чтобы добиться отмены этих приказов. Еще когда он был на совещании, туда явился королевский маршал — граф Меркати — и задал ему тот же вопрос. Адмирал ответил, что он лично чувствовал себя в весьма затруднительном положении, так как требование о сдаче оружия было предъявлено без его участия, и он лишен был возможности проявить какую-либо инициативу. Ему остается только повиноваться полученным им приказаниям и довести до конца условия ультиматума, срок которого истекает в полночь. Он сообщил также, что шесть батарей уже доставлены на Корфу и что десант будет состоять не из черных колониальных войск, а из французских территориальных частей. Граф Меркети получил тот же ответ. При закрытии совещания Гийемен проводил адмирала к двери и сказал:

— Спасибо вам, адмирал, теперь мы вполне спокойны.

— Увы, — ответил адмирал, — я не вижу оснований для спокойствия.

Среди послов как будто преобладало мнение, что греки снова, как много раз раньше, уступят. На случай, если бы эта демонстрация оказалась неудачной, адмирал решил через два дня прибегнуть к суровой блокаде.

Как мы уже упоминали, требование о сдаче греками оружия исходило от генерала Саррайля, которого де Рокфей успел напугать. В то время не менее шестидесяти процентов его частей, находившихся в Салониках, болели болотной лихорадкой, и, несомненно, его легковерность вызвана была раздражением от этого факта и боязнью, что его бездеятельность вызовет недовольство со стороны Франции.

Вечером 30 ноября генерал Калларис отдал приказ своим войскам не прибегать к оружию, кроме как в целях самозащиты, т. е. только в том случае, если союзники первыми откроют огонь. Чтобы свести к минимуму опасность столкновения, он отвел на значительное расстояние часть регулярного афинского гарнизона. В этот вечер напряженность в воздухе ощущалась всеми. Люди на улицах вели себя беспокойно: шли слухи о передвижении войск. В такого рода атмосфере обычно следует избегать «мирных демонстраций».

Изданный адмиралом приказ, попавший впоследствии в руки греков, гласил следующее:

Секретно.

Морские силы.

Часть А.

Десант.

Приказ № 13.

Демонстрация перед Афинами.

Оперативный приказ.

Общая цель. Десант занимает позицию, с применением силы в случае необходимости, в таких местах, откуда наши войска могли бы угрожать Афинам, и захватывает военные учреждения или точки, которые окажутся в зоне действий и могут быть использованными в военных целях.

Далее следовал список этих точек. Десант состоял из 3 тыс. человек, включая небольшие отряды англичан и итальянцев. Высадка десанта была произведена спокойно, но можно было заметить перемену в населении: оно выглядело угрюмым и мрачным. Один батальон был оставлен для охраны Пирея, остальные последовали к тем позициям, которые они должны были занять. Они имели с собой запас воды и продовольствия на два дня и значительное количество патронов, но было совершенно очевидно, что если греки захотят ответить па силу силой, то 3 тыс. человек будет совершенно недостаточно для выполнения намеченной задачи. Греческое правительство официально предупредило французов, что оно не сдает оружия, и поэтому ныне бесполезно утверждать, как это делали французы в то время да и впоследствии, что их завели «в засаду».

Это слово без зазрения совести употреблялось французскими журналистами, и поэтому стоит процитировать газетные статьи, опубликованные в Англии, Франции и Италии перед вооруженной демонстрацией, из которых ясно, что сопротивления со стороны греков можно было ожидать.

В «Таймс» от 27 ноября указывалось, что греческие офицеры решили сопротивляться сдаче оружия, какие бы приказы ни исходили от короля, и что граждане и студенты соединялись, чтобы защищать свою страну против намеренного оскорбления.

«Корьере де ла Серра» подтвердил сообщение, напечатанное в «Таймс»; наконец, комиссия французской палаты депутатов, расследовав события, которые привели к вооруженной демонстрации, возложила всю ответственность на де Рокфея и французского морского министра. Вооруженная демонстрация представляла собой военные действия против нейтрального государства, и не что иное.

На пути к намеченным позициям наступающие колонны встретили несколько греческих патрулей, которые удалились при их приближении. Около восьми часов адмирал оставил флагманский корабль и на машине поехал в Запейон, где были размещены французские морские части, поддерживавшие телефонную и радиосвязь с флотом. Единственный инцидент, имевший место до одиннадцати часов, заключался в словесной стычке с двумя греческими офицерами, стоявшими во главе шестидесяти солдат и оспаривавшими право адмирала взобраться на одну из гробниц для удобства обозревания окрестностей. Офицеры ссылались на данный им приказ охранять памятники древности. Пока они вели переговоры, явился французский офицер с сообщениями, что багаж команды «Репюблик» украден.