Шпионская сага. Разлом
Шрифт:
– Ребята… - шокированная Джоанна переводила взгляд с Одри на Макса и обратно.
– Без работы я не останусь, - Макс поправил перепутавшиеся провода аппарата ИВЛ. – Но я не смогу жить далеко от него. Он мне больше, чем друг, больше, чем брат. Он - часть меня. И я должен быть рядом. Срывы будут. Я знаю. У него, у тебя. Ты не должна одна со всем этим справляться. Поэтому мы будем рядом.
– Спасибо… - Джоанна не знала, что еще сказать. Посмотрела на Одри, на Макса и снова придвинула к себе холодный обед. Она нужна ему. Впереди непростая борьба.
Как-то уже свыкнувшись и приняв происходящее, как неизбежное, Джоанна в какой-то степени даже успокоилась. Она понимала, что нужна будет Кристиану именно спокойная и уверенная в том, что они справятся с любой ситуацией. В тот день ответа из Израиля не пришло. Но Джоанна уже не вздрагивала из-за каждого открытия двери и не замирала при появлении кого-то из врачей. Сначала узнать врага в лицо, а потом уже думать, как с ним бороться.
Вечер следующего дня наступил незаметно, замаскировавшись под легкую облачность. По подоконнику застучали капли дождя. Джоанна приоткрыла окно, впуская свежий воздух, и задернула жалюзи. Макс и Одри ушли в кафе больницы поужинать. Она уже как-то привыкла к тому, что они все это время вместе с ней жили в палате, ночевали тут же.
Джоанна подошла и присела на кровать. Поправила подушку, коснулась рукой его лица. Задержалась на виске, заметила новые седые волосы, погладила, вдруг улыбнувшись. Наклонилась и поцеловала, запустив руку в волосы. Положила голову рядом на подушку и даже не сразу услышала, как открылась дверь. Лишь после тактичного покашливания поднялась и повернулась на звук.
Жан стоял у двери и держал в руках папку. Одного взгляда на его лицо Джоанне было достаточно. Но на удивление она спокойно поднялась и подошла к нему.
– Убери, - просто сказала она, - я не хочу ничего знать. Мне плевать, что там написано, какой бы светила медицины это не сказал.
– Джоанна, - Жан дотронулся до ее руки, - ты должна знать, что…
– Я знаю одно. Я люблю его. Мы справимся.
– Ты понимаешь, что бывают ситуации, когда просто ничего нельзя сделать. Думаешь, мне хочется говорить ему, что он никогда, никогда не сможет ходить? Что ему придется свыкнуться с этой мыслью и научиться жить с этим?
– Жан, ты замечательный человек и врач. Но ты не знаешь его и меня так, как я. Если все и будет так, как ты говоришь, мы научимся жить с этим. Но никогда не перестанем бороться, каждый день, каждую минуту. Вместе.
– Ты удивительная женщина, - Жан покачал головой. – Прости…
Джоанна закрыла за ним дверь и облокотилась об нее лбом. И тут почувствовала на себе взгляд. Медленно обернулась, замерла.
И поняла – он слышал весь их с Жаном разговор.
========== Тебе, единственный… ==========
Глаза в глаза, ни одного слова за несколько минут. Она смотрела на него и не могла насмотреться, словно они не виделись целую вечность. Наконец, губы дрогнули, она наклонилась и прикоснулась к его губам. Он ответил мягко, нежно. И она тут же утонула в нахлынувшей любви, целовала его лицо и не могла остановиться. Уткнувшись ему в шею, легла на грудь, чувствовала, как она взволнованно поднимается. И тут его рука осторожно, неуверенно легла на ее спину. Он обнял ее, чувствовалось, что рука еще плохо слушается его. Он вцепился в нее, и это было самое сладкое прикосновения для нее сейчас.
Она обняла его, слезы сами собой покатились из глаз. Надо, надо собраться, он не должен видеть ее слез. Она нужна ему сильная.
– Джоанна…
Собрав себя в кулак, она подняла голову.
– Прежде чем ты скажешь какую-нибудь глупость, я хочу, чтобы ты усвоил одно. Что бы там ни говорили, какие бы приговоры не выносили, мы будем бороться. Мы. Все вместе. И сейчас, в эту секунду просто смирись с тем, что я с тобой. Навсегда. Помнишь, как обещали друг другу? Вместе и навсегда, в горе и в радости.
– Я не хочу быть тебе обузой…
Она не успела ответить.
– Все-таки сморозил глупость… - Макс стоял в дверях, за его спиной Одри. Подойдя к кровати, Макс присел на нее.
Кристиан повернул к нему голову.
– Значит, чтобы это было последнее в этом духе, что я слышал от тебя. Понял? – Макс жестом остановил порывавшегося что-то сказать Кристиана. – Мне, ей, - посмотрел он на Джоанну, - плевать, что там говорят врачи. Мы все и ты, прежде всего, мы землю зубами будем грызть, но ты встанешь на ноги. И даже не рассчитывай на жалость или послабления с моей стороны. Как только врачи разрешат, я намерен всерьез заняться тобой. И пусть сначала придется смириться с двухколесным средством передвижения, - Макс пожал плечами, - но я буду не я, если не сделаю все и даже больше, чтобы ты снова пошел. Ори, срывайся, посылай нас всех – делай, что хочешь, но ты пойдешь. Понял меня?
И в глазах, и во всем облике Макса, наверное, сейчас было что-то такое, отчего Кристиан сглотнул комок в горле. Откинув голову на подушку, закрыл глаза. Джоанна, Макс, Одри, не переглядываясь, молча ждали. Наконец, Кристиан открыл глаза и обвел всех взглядом.
– Когда начнем?
– Вот таким ты мне больше нравишься. – Макс наклонился и обнял Кристиана. – Кстати, забыл сказать. Терпеть тренера-тирана тебе придется каждый день, - поймав удивленный взгляд Кристиана, продолжил, – мы с Одри и Венерой перебираемся к вам. Кстати, ребята, я тут прикинул… Купим большой дом на всех в пригороде так, чтобы было удобное сообщение с Парижем. Обустроим там внутри бассейн, спортзал. У меня на тебя, - снова посмотрел на Кристиана Макс, - большие планы. И много работы.
– Я готов.
Кристиан смотрел на друзей и понимал, что не может себе позволить слабость даже на секунду. Да, жизнь повернулась вот так. Жалеет ли он? Поступил бы иначе там, под завалами школы, когда понял, что их с девочкой сейчас накроет? Нет. И вот он лежит, прислушиваясь к своему телу, и понимает, что ничего не чувствует ниже бедер, да и руки слушаются с трудом. Но… Он жив, он все помнит, с головой, слава Богу, все в порядке. А то, что ноги не слушаются… Смогут они это победить или нет, главное – не сдаваться, бороться вопреки диагнозу. И, даже если проиграть, по крайней мере, знать – сделал все, что мог. Сотни людей живут с этим, кто-то ломается, кто-то смиряется, а кто-то каждый день пытается выиграть у соперника по имени «приговор».
– И прошу тебя, - Кристиан снова посмотрел на Макса, - ты должен понять. Для нас ты остался прежним. Да, ты сейчас не сможешь делать сам какие-то вещи, которые раньше делал спокойно и даже не задумывался об этом, да, то, что нам легко и просто, тебе будет даваться с трудом. Но принять нашу помощь – это не значит проявить слабость, это значит принять нашу дружбу и любовь. Опереться на протянутую руку – и Макс протянул Кристиану руку, - это пустить нас в свое сердце. Ни в коем случае не замыкайся, договорились? Не думай, что ты обуза или в тягость. Мы любим тебя, и только поэтому мы с тобой, а не из-за жалости или еще чего-то в этом духе.
Кристиан посмотрел на Макса и положил свою ладонь на его. Макс улыбнулся и сжал его руку.
– Ну, что я могу сказать…
Группа врачей во главе с доктором Сади только что покинула палату, разрешив Джоанне, Максу и Одри снова вернуться туда. Когда они вошли, Жан сидел на стоящем рядом с кроватью стуле и смотрел на Кристиана.
– Мы сто лет друг друга знаем, поэтому давай без хождений вокруг да около. Да и мы взрослые люди. – Кристиан был спокоен. Джоанна подошла и села рядом с ним.