Чтение онлайн

— Успокойся, Ржавый. Леший ни о чем не знает, — сказал Палец. — И знать не должен!

— Во-во! — гаркнул Зарембо. — Мы без него оприходуем оставшееся золотишко!

— Что значит «оставшееся»? — не понял Середов. — Кто-то уже приходил за ним?

Палец незаметно врезал ботинком по ноге Зарембо.

— Нет. То есть мы надеемся, что оно на месте. Мы ведь не можем знать точно, времени много прошло.

— А-а, — сказал Середов.

На этот раз Зарембо, к счастью, промолчал. Дошло, наконец.

…Чуть дальше направо уходила узкая штольня. Палец сверился по своей карте, которую рисовал когда-то по памяти. Штольни на карте не было. Может, просто забыл пометить. А может, ее пробили уже после них и выставили там самострел с датчиком движения.

— Стойте!

Замерли на месте.

— Чего? — встревоженный шепот Середова.

— Стой и молчи, — прогудел в ответ Зарембо.

Палец подобрал с пола хороший кусок бетона, дошел по стеночке до входа в штольню, швырнул туда камень. Он со стуком упал где-то в темноте. Больше ничего. Ну, и что это значит? Что там нет самострела? Или что его датчик на маленький предмет не реагирует? Палец рискнул, посветил внутрь. Штольня заканчивалась тупиком метрах в пяти от входа. Может, это… как она называется? Замуровка. Но кто, кроме Лешего, в таких тонкостях разберется?

— Пошли, — сказал Зарембо командирским тоном. Уверенно сказал, как будто ему все ясно и понятно.

Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд запоздалый…

Они здесь не были два года. Это большой срок — там, наверху, на земле. Москва чуть не каждый день меняется. Что-то реставрируют, что-то сносят, новые кварталы строят. А здесь все по-прежнему. Даже странно. А может, это только кажется.

Свет фонарей скользил вдоль рельсов, шарил по сырому бетону, по кучам мусора, наваленным у стен. Палец присел, провел рукой по поверхности рельса.

— Ржавчина, — сказал он. — Вагонетками здесь никто не пользовался. Если бы ФСБ затеяло операцию по подъему металла, узкоколейку бы наверняка расконсервировали.

— Значит, золото на месте? — сказал Середов.

— Надеюсь.

Зарембо что-то заметил в круге света среди мусора, наклонился, поднял сигаретную пачку.

— Ого, моя «Ява»! — Он вытряс из нее четыре сигареты, понюхал. — Странно… Чего я ее выбросил, если не закончилась? Может, потерял? И табачок еще не выветрился, однако…

— А с чего решил, что твоя? — спросил Палец.

— Так никто из наших, кроме меня, ее не потреблял! У Лешего американские сигареты, у Полосатого без фильтра, типа «Примы», он другие не признавал.

— Еще этот, как его… Колян. Ринго, — помнишь? Он тоже «Яву» курил.

— Так его здесь отродясь не было! Он-то у нас и прослужил меньше года, и вообще на третий уровень не спускался…

— Так вы что, еще и курили здесь? — Середов только головой покрутил. — Ну, ты даешь! Прямо Терминаторы! Небось, еще и окурки на языке тушили?

— Да пошел ты, Ржавый! — огрызнулся Зарембо. — Ты помнишь, чтобы кто-то курил в «минусе»? Здесь и так дышать нечем, пятьдесят метров под землей! И метан к тому же! Да Леший бы в два счета морду разбил и из отряда выпер … Ты думай иногда, прежде чем ляпнуть!

Палец взял у него пачку, осмотрел, тоже понюхал.

— Точно. Пахнет. Но это не твои сигареты, Зарембо.

— А чьи тогда?

— Не знаю. За два года табак сто раз выветрился бы, — Палец швырнул пачку в темноту. — Думаю, оставили те хлопцы, что решетки варили здесь. Больше некому. А ведь они, кстати, с открытым огнем работали. Или не знали про метановые ловушки, или знали, что их здесь нет. Наверное, у них газоанализаторы были. — Он помолчал. — Нам бы тоже не мешало анализаторами разжиться. И глубиномерами. И сканерами пустот. И много еще чем.

— Стволами, к примеру, а то у меня один левый тэтэшник на всех, — сказал Зарембо. — Хотя в Хранилище оружия навалом! И автоматы, и пулеметы, и гранаты…

— А что, у вас в самом деле ничего нет? — удивился Середов. — Я думал, вы подготовились серьезно. Ну, думал, вы тоже скоммуниздили что-нибудь такое, когда «Тоннель» расформировали…

— В смысле — тоже? — Палец посмотрел на него. — А ты что скоммуниздил? Может, газоанализатор?

— Да нет… — Середов усмехнулся. — Зачем он мне нужен был? Я вот этот комбез взял, а еще ботинок две пары и разгрузочный жилет. Вещи добротные, на гражданке бешеных денег стоят.

— Ага, конечно, — Палец мрачно сплюнул. — Самое ценное взял, молодец!

— Нам-то в ту пору любые деньги по барабану были, — пробормотал Зарембо. — Весь мир в кармане, называется…

— Как это? Почему? — поинтересовался Середов.

— По кочану, — ответил за товарища Палец. — Потому, что идея была! Но ты не поймешь. Это мало кто понимает. Да теперь и мы, если уж быть совсем честными… Но мы-то в охотничьих комбинезонах закинулись, а не в спизженном снаряжении…

— Ладно, заткнись! — сказал Зарембо. — Разболтались…

Это — разведка, первая пробная экспедиция. План был простой. Ржавый остается дежурить у «Бухенвальда», Палец и Зарембо спускаются вниз, к Хранилищу. Просчитывают, как транспортировать слитки. Там были тачки, но как преодолеть «Адскую щель»? По тросу? Или еще как-нибудь? Затем Палец и Зарембо доставляют столько золота, сколько смогут, к шахте. Нагружают рюкзаки, привязывают к веревке, а Ржавый их поднимает, разгружает, рюкзаки спускает вниз, они их снова наполняют, а он снова поднимает…

Если у них что-то идет не так, Ржавый спускается на выручку, в крайнем случае отправляется наверх за подмогой. Если все идет так, они поднимают на поверхность по два-три слитка, а за остальными сходить большой сложности не составит… Простой план. Но хороший. Однако, как говорится, «гладко было на бумаге…»

На деле у них не получилось даже спуститься в «Бухенвальд». Вторая решетка перегораживала тоннель на подступах к шахте, метров за пятьдесят. И здесь была не обычная сталь, а легирка. Израсходовав весь запас дисков и посадив аккумулятор, они перерезали два прута в нижней части и отпилили один прут полностью, чтобы использовать его в качестве лома. С его помощью отогнули подпиленную решетку и кое-как протиснулись в образовавшийся зазор. Но особого смысла это не имело, поскольку спуск в «Бухенвальд» был закрыт уже не решеткой, а стальным люком. За которым, надо полагать, ждала еще одна решетка. Или не одна. К тому же замок люка, похоже, был оборудован датчиком сигнализации. Во всяком случае, какая-то лампочка там мигала.

— Палец, ты понимаешь в этом что-нибудь? — Зарембо уставился на датчик, помахал перед ним рукой, но дотронуться не рискнул. — Он реагирует, когда пытаешься открыть, что ли? Или там камера и нас смотрят в режиме он-лайн где-нибудь на Лубянке?

— К камере должен провод идти, провода здесь нет, — сказал Палец. — Без провода сигнал не пробьет, глубоко. Наверное, обычная сигнализация.

— Круто, — сказал Зарембо. — Мало того что нам тут, похоже, спецтехнику подгонять надо, так они еще и сигнализацию поставили! Кто, интересно, всем этим занимался? Кто мог сюда дойти?