Чтение онлайн

<13 июля 1945>

Леони мне говорил, что Шептицкий является епископом униатской католической Церкви, и виделся с ним в период 1942–1943 годов, немецкой оккупации СССР. Леони в этот период времени был священником итальянской части, принимавшей участие в боях против Красной Армии, и ему приходилось бывать в городе Львове, где он виделся с Шептицким. После отступления немецко-румынских оккупантов из города Одессы Леони Петр говорил мне, что епископ Шептицкий является его старшим начальником и что он должен обязательно установить связь, известить его о своем местонахождении и получить от Шептицкого указания о дальнейшей деятельности на территории СССР.

<22 июля 1945>

В обоюдной беседе я — Жан Никола [170] и Петр Леони по адресу советского правительства допускали клеветнические высказывания, в частности, мы утверждали, что советское правительство в целях оказания своего политического влияния на балканские страны использует православное духовенство; что советские органы власти в настоящее время не притесняют православное духовенство, потому что от них по церковной линии получают большие суммы денег в фонд обороны СССР и используют в качестве своих агентов…

Петр Леони в разное время 1944–1945 годов в беседах со мной, псаломщиком французской церкви Ш., румыном-торговцем X. неоднократно клеветнически утверждал, что в СССР якобы нет свободы слова, печати и демократии. Советское правительство и большевики превратили русский народ в своих рабов и живут за счет их труда. Леони политику советского правительства сравнивал с фашизмом, утверждая, что СССР так же стремится к порабощению народов Европы, как это делал Гитлер. Леони утверждал, что советское правительство и органы власти продолжают преследовать религию и духовенство, в частности католическое, и в борьбе против католиков используют православное духовенство…

Леони, исходя из своих враждебных к СССР взглядов, неоднократно в разговорах с нами высказывался за необходимость уничтожения в СССР советского строя и большевизма. Кроме того, Леони по адресу руководителей советского правительства допускал клеветнические высказывания.

Имело место, когда нам со стороны местного районного совета и православного духовенства было предложено организовать среди прихожан костела и французской церкви сбор средств в фонд обороны СССР. Леони от этого отказался, заявив, что это дело не церковно-духовное. Когда я ему возразил, то он ответил: «Пускай этим занимается православное духовенство, а мы, католики, не будем»…

Леони Петр, как я знаю с его слов, на территории СССР остался по заданию Ватикана с целью распространения среди населения СССР католицизма; обработки православного духовенства и верующих за принятие католической веры и признания Папы Римского главою Греко-католической Церкви; вести борьбу с коммунизмом и большевизмом, как противниками религии; а также заниматься разведывательной работой в пользу Ватикана. Правда, Леони прямо мне не говорил, что он остался с целью ведения разведывательной работы против СССР, но, судя по его действиям, его убеждениям с неизвестными мне лицами и проявления ко всему интереса, а также и тому, что Петр Леони мне неоднократно напоминал, коснувшись каким-либо обстоятельством, относящимся к положению в СССР: «Об этом должен знать Ватикан. Ватикан должен быть осведомлен, что делается на территории России», — так что, судя по этому, Леони вел разведывательную работу против СССР.

<3 мая 1945>

Вопрос: С какой целью вас направили в Одессу?

Ответ: Для пропаганды католицизма и для привлечения на свою сторону иноверцев. Других задач в Ватикане передо мной не ставили.

Вопрос: К какому ордену вы принадлежите?

Ответ: Я принадлежу к ордену иезуитов.

Вопрос: Почему вы об этом скрывали?

Ответ: Скрывая свою принадлежность к ордену иезуитов, я хотел, чтобы на следствии меня знали только как католика, так как я был убежден, что в СССР к иезуитам относятся как к более опасным.

Вопрос: Вы арестованы не как католик и иезуит, а как враг Советской власти.

Ответ: Я считал, что меня арестовали как католического священника. Враждебности к Советской власти я не проявлял. Опровергал безбожие, защищал Католическую Церковь и Папу Римского в обвинении о контакте с фашистами.

Вопрос: Перечислите, с кем конкретно из иезуитов вы практиковались по русскому языку?

Ответ: На этот вопрос я отвечать не буду, так как это может повредить делу Католической Церкви.

Вопрос: Кто совместно с вами занимался в «Руссикуме»?

Ответ: На этот вопрос я также отвечать не буду, так как это может повредить Апостолату Католической Церкви.

Вопрос: Кто, кроме вас, направлен Ватиканом в Советский Союз?

Ответ: Знаю, что некоторые выпускники попали в Советский Союз, но называть их я не буду, так как вы их можете арестовать.

Вопрос: Предупреждаем, что ваше поведение на следствии усугубляет вашу ответственность, предлагаем прекратить наглые ответы.

Ответ: Я не хочу вредить Ватикану и Католической Церкви.

Вопрос: Вам приходилось иметь общение со священником и членом ордена иезуитов Яворкой?

Ответ: Я знал, что в Китае как миссионер был член ордена иезуитов Яворка, но с ним я знаком не был и в лицо его не знал.

Вопрос: На почве чего вами была установлена связь со священником французской церкви Брауном?

Ответ: На почве духовной и братской взаимности.

Вопрос: С какого времени вы знакомы с Брауном?

Ответ: Лично с Брауном я знаком не был. О Брауне я узнал, будучи в Одессе, от священника Никола Ж. В конце 1944 года через Никола я посылал Брауну письмо с поздравлением в связи с Рождественскими праздниками и взаимно от него через Никола получил ответ.

Вопрос: Вы разве к Брауну ни с какими просьбами не обращались?

Ответ: Возможно, я и обращался к Брауну с просьбой, чтобы он при встрече с итальянским послом переговорил о скорейшей высылке мне итальянского паспорта.

<19 июля 1945>

Вопрос: В дальнейшем связь с Шептицким или другими заместившими его лицами установили?

Ответ: Нет, не установил. Чтобы поставить в известность главу Греко-католической Церкви, представителя Папы Римского на территории СССР, что я, Леони, нахожусь в Одессе, мною на имя епископа были направлены две телеграммы. Первая телеграмма была послана перед Рождеством Христовым, а вторая — перед Пасхой, в них я поздравлял епископа с праздниками. Ответы на свои телеграммы я не получил.