Чтение онлайн

На верстаке, застеленном чистой промасленной ветошью, лежали разобранные стволы. Пьер подошел ближе, рассматривая «глушители», которые больше походили на высокотехнологичные детали космического корабля, чем на кустарные поделки.

— Это не просто «банки» с поролоном, Пьер, — Коул выключил станок и осторожно снял готовую деталь. — Заводские ПБС (приборы бесшумной стрельбы) рассчитаны на средний патрон. А я рассчитал внутренние камеры под наши дозвуковые патроны с тяжелой серебряной пулей.

Он взял в руки массивный цилиндр, предназначенный для «Вектора» Пьера.

— Смотри сюда. Внутри не плоские перегородки, а конусы с обратным завихрением. Я позаимствовал схему у газовых турбин. Поток пороховых газов не просто отсекается, он бьет сам в себя, гася энергию в первой же камере.

Коул начал собирать устройство. Он добавил слой тончайшей медной сетки, которую извлек из экранированных кабелей бункера — она работала как идеальный теплоотвод, моментально охлаждая газы и убирая дульную вспышку.

— А это — для Жанны, — он указал на монструозную конструкцию, лежавшую рядом с её «Барреттом». — Для пятидесятого калибра глушитель — это обычно сказка, но я сделал многокамерный компенсатор. Он не сделает выстрел бесшумным, но он уберет характерный «хлыст», который слышно за пять километров. Звук будет как от падения тяжелого шкафа. В условиях леса и тумана — хрен поймешь, откуда прилетело.

Коул с щелчком накрутил модифицированный глушитель на ствол «Вектора» Пьера. Оружие сразу приобрело хищный, футуристичный вид. Центр тяжести сместился, но Пьер, взяв автомат в руки, почувствовал идеальный баланс.

— Проверь, — Коул кивнул на дальний угол цеха, где была навалена гора старых матрасов.

Пьер вскинул «Вектор», прижав приклад к плечу. Сухой щелчок затвора, патрон в патроннике. Короткое нажатие на спуск.

*Пх-т.*

Вместо оглушительного грохота, способного обрушить штукатурку со сводов, раздался лишь негромкий хлопок, не громче звука открываемой бутылки газировки. Только лязг затворной рамы выдавал мощь выстрела. Пуля ушла точно в цель, не оставив ни вспышки, ни дыма.

— Черт возьми, Коул… — выдохнул Пьер, осматривая дульный срез. — Заводские «Спектры» шумят в два раза сильнее.

— Потому что на заводе экономят на материалах и не шлифуют камеры вручную, — Коул довольно оскалился, вытирая руки ветошью. — Теперь мы можем работать в упор. Лебедев привык к своим датчикам акустического контроля, но эти игрушки настроены на другие частоты. Мы будем для них просто шумом ветра в кронах.

Коул передал Пьеру остальные ПБС.

— Раздай ребятам. И скажи Жанне — я добавил ей на прицельную планку антибликовую насадку из сотовой сетки. Теперь даже если солнце выйдет, её линза не выдаст позицию.

Пьер кивнул, чувствуя, как с каждым таким «апгрейдом» их шансы выжить на «Ферме» растут. Они были призраками, вооруженными наукой, которую Лебедев считал своей исключительной прерогативой. Но Коул доказал: старый советский станок и голова на плечах порой эффективнее миллиардных бюджетов Отдела 28.

— Готовься, Коул, — Пьер спрятал нож в ножны. — Выдвигаемся через два часа. Посмотрим, как их «чистильщики» справятся с тем, чего они не слышат.

Ночь в лесах Чехии была неподвижной и густой, как застоявшаяся вода. В нескольких метрах от входа в бункер, в старой железной бочке, билось рыжее пламя. Оно было единственным живым пятном в этом сером мире обледенелых елей и бетонных обломков.

Пьер стоял у огня, глядя на куртку, переброшенную через край бочки. Ткань была чистой, почти новой — высокотехнологичный матовый композит, на котором еще не успели осесть слои многолетней пыли. Это была его **вторая миссия**. Всего две. Первая казалась ему шансом на новую жизнь, билетом в высшую лигу. Вторая превратилась в приговор.

— Ты даже не успел её толком поносить, — голос Жанны прозвучал из тени. Она подошла ближе, кутаясь в поношенный гражданский плащ. — В Отделе обычно выдают новый комплект через год. Ты уложился быстрее.

Пьер медленно провел пальцами по воротнику. Под тканью чувствовались жесткие вставки скрытой защиты.

— Первая миссия научила меня убивать тех, кого они называли врагами, — негромко произнес он, не оборачиваясь к ней. — Вторая научила меня тому, что врагов они создают сами.

Он сорвал с плеча шеврон. Маленький лоскут с эмблемой подразделения — серый волк в прицеле. В его руках эта тряпка казалась тяжелее, чем его винтовка. В этом значке была сосредоточена вся ложь, которой его кормили на инструктажах: о высшем благе, о спасении цивилизации, о том, что он — часть избранного щита.

— Они говорили, что мы — элита, — Пьер усмехнулся, и в его глазах отразились яростные искры костра. — А оказалось, мы просто санитары в их личном морге. Чтобы надеть это во второй раз, мне пришлось заглушить совесть. На третий раз её бы просто не осталось.

Одним резким движением он столкнул куртку в огонь. Синтетика не сразу поддалась пламени, она съежилась, чернея и выплевывая в воздух едкий, химический дым. Пьер смотрел на это с почти физическим облегчением. Вместе с курткой в огонь полетели ремни, разгрузка и берет.

— Знаешь, что теперь будет? — Жанна остановилась рядом, глядя на то, как огонь пожирает символ их структуры. — Для системы ты теперь — системная ошибка. Баг, который нужно стереть. После второй миссии не уходят. Либо идут до конца, либо становятся материалом.

— Пусть стирают, — Пьер взял тяжелую ветку и прижал горящую ткань ко дну бочки, чтобы она сгорела дотла. — Я лучше буду человеком без имени, чем «объектом» с порядковым номером. Эта форма… она была как смирительная рубашка. Под ней не чувствуешь холода, но и жизни тоже не чувствуешь.

Огонь вспыхнул ярко-зеленым, когда пламя добралось до пропитки рукавов. Запах жженого пластика заполнил просеку, вытесняя аромат хвои. Пьер смотрел на пепел и понимал, что теперь он гол. У него больше не было официального статуса, не было страховки, не было будущего, которое ему пообещал Лебедев. Была только эта ледяная ночь и трое людей в бункере, которые доверили ему свои жизни.

— Вторая миссия — и сразу дезертирство, — Жанна чуть заметно улыбнулась одними уголками губ. — Ты бьешь рекорды по краткости карьеры, Пьер.