Чтение онлайн

Гул вертолёта прямо над зданием. Потом затих, не исчез — сел на крышу или во дворе. Минута тишины. Потом шаги, много шагов. Сапоги по бетону, быстрые, уверенные. Голоса, английский, команды короткие.

— Второй корпус, большой зал! Тепловизор показывает один живой, слабый сигнал!

— Быстрее! Датчики показывают критическое состояние!

— Медик вперёд, носилки готовьте!

Шаги ближе. Дюбуа попытался повернуть голову, боль вспыхнула в шее. Не смог. Лежал, смотрел в потолок. Видел балки, дым, тени от пламени.

Фигура склонилась над ним. Мужчина, форма военная, нашивка 28 отдела на плече. Лицо закрыто маской, очки тактические. Посветил фонарём в глаза Пьера.

— Дюбуа! Слышишь меня?!

Пьер попытался ответить, но голос не работал. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Выдавил хрип.

— Жив… миссия… выполнена…

Медик повернулся, крикнул через плечо:

— Жив! Сознание угнетённое, дыхание поверхностное! Кровопотеря огромная! Нужна реанимация немедленно!

Ещё трое прибежали. Один медик, двое бойцов. Медик опустился рядом, раскрыл сумку. Второй медик начал осмотр — руки быстрые, профессиональные, прощупывали тело Пьера.

— Множественные переломы рёбер, левое лёгкое коллапс, подозрение на пневмоторакс! Перелом ключицы, рваная рана плеча! Внутреннее кровотечение вероятно!

Первый медик достал шприц, большой, воткнул в плечо Пьеру. Укол жёг. Адреналин, наверное. Или морфин. Боль притупилась моментально, тьма отступила. Сознание прояснилось немного.

— Давление семьдесят на сорок, падает! Пульс сорок восемь, нитевидный! Начинаю инфузию!

Игла в вену на руке, капельница. Жидкость холодная пошла в кровь. Физраствор, восполнить объём. Второй медик резал рубашку ножницами, оголял грудь. Приложил электроды к груди, аппарат запищал.

— ЭКГ показывает аритмию! Нужна стабилизация!

— Вкалываю атропин! Готовьте дефибриллятор на всякий случай!

Ещё укол. Пьер чувствовал руки на теле — перебинтовывали плечо, накладывали шину на рёбра, осторожно поворачивали набок. Боль вспыхивала и гасла под морфином. Всё казалось далёким, нереальным.

— Дренаж лёгкого! Держите!

Что-то острое вошло между рёбер, сбоку. Резкая боль пробилась сквозь морфин. Легионер застонал. Трубка в груди, слышал как воздух свистит наружу. Дренаж. Убирают воздух из плевральной полости, чтобы лёгкое расправилось.

— Дышать легче стало?

Пьер кивнул едва заметно. Да, легче. Воздух идёт полнее.

— Хорошо. Держись, солдат. Вытащим тебя.

Носилки подкатили. Четверо бойцов подняли Пьера осторожно, переложили на носилки. Привязали ремнями, чтобы не соскользнул. Накрыли термоодеялом, серебристым. Капельница на стойке над носилками.

— Двигаем! Быстро, но аккуратно! Не трясти!

Понесли. Четверо по углам носилок, медик рядом, следил за капельницей и аппаратом ЭКГ. Вынесли из зала, по коридору, вниз по лестнице. Медленно, осторожно, не тряся. Пьер смотрел в потолок, видел как проплывают балки, провода, трубы.

Вынесли на улицу. Воздух ночной, влажный, пахнет гарью и рекой. Небо чёрное, звёзды яркие. Вертолёт стоит во дворе фабрики — Чинук, двухвинтовой, тяжёлый. Задняя рампа опущена, внутри свет, медицинское оборудование.

Внесли в вертолёт, закрепили носилки на полу. Медик подключил капельницу к дополнительным мешкам — физраствор, кровезаменитель. Второй медик поставил кислородную маску на лицо Пьера. Кислород пошёл, чистый, холодный. Дышать стало ещё легче.

— Всё, загружены! Взлетаем!

Рампа поднялась с гидравлическим шипением, закрылась. Двигатели взревели, вертолёт задрожал, оторвался от земли. Пошёл вверх, резко, Пьера прижало к носилкам. Потом выровнялся, пошёл горизонтально. На север, к Силхету.

Легионер лежал, смотрел в потолок вертолёта. Лампы мигали, оборудование гудело. Медик сидел рядом, проверял показатели на мониторе.

— Давление восемьдесят на пятьдесят, стабилизируется. Пульс шестьдесят два, ритм восстанавливается. Дыхание ровное. Молодец, боец. Держишься.

Пьер попытался говорить, маска мешала. Медик снял её на секунду.

— Гули… упали?

Медик кивнул, улыбнулся устало.

— Все. Разом. По всей Дакке. Тысячи трупов просто рухнули как подкошенные. Мы видели с вертолёта, пролетали над городом. Это ты сделал? Убил патриарха?

— Лич… разрушил филактерию… теория работает…

— Ебать ты даёшь, Шрам. Один против лича. И победил. Легенда теперь. Весь отдел говорит только об этом.

Медик вернул маску на лицо.

— Отдыхай. Полтора часа до базы. Там тебя в госпиталь, операционную. Хирурги уже готовятся. Вытащат, не бойся.

Пьер закрыл глаза. Усталость накрыла волной. Морфин тянул в сон. Но слышал ещё голоса в вертолёте.

— Командование в Силхете подтверждает — эпидемия прекратилась мгновенно. Все гули мертвы. Дакка свободна. Миллионы спасены.

— Этот псих сделал невозможное.

— Не человек. Легионер. Они другие.

— Да уж. Жанна в госпитале узнала, что его нашли. Рыдала от счастья. Говорит, убьёт его сама, если он сдохнет.

Медик засмеялся тихо.

— Любовь, значит. Хорошо. Будет за что жить.

Пьер услышал и провалился в темноту. На этот раз не страшную, не холодную. Тёплую, спокойную. Сон, не смерть. Заслуженный отдых.

Вертолёт летел на север, сквозь ночь. Двигатели гудели ровно, монотонно. Медики сидели, следили за показателями. Пульс стабильный, давление держится. Пациент стабилизирован, доживёт до госпиталя.

Внизу под вертолётом проплывала Дакка. Город горел ещё местами, но гули не двигались. Лежали везде — на улицах, в домах, на крышах. Тысячи трупов. Мгновенно павших, когда оборвалась связь с патриархом.

Эпидемия кончилась за секунду.

Одним ударом ножа.

Одним легионером.

Через час сорок минут Чинук сел на базе ООН в Силхете. Рампа открылась, медицинская бригада ждала с каталкой. Перегрузили Пьера быстро, повезли в госпиталь. Операционная готова, хирурги в масках и перчатках.

Маркус, Ахмед, Коул стояли у входа в операционную. Смотрели как везут Шрама — бледный, в крови, обмотанный бинтами. Но жив.

— Ёбаный псих, — пробормотал Маркус, вытирая глаза. — Вернулся. Сукин сын вернулся.