Чтение онлайн

Выброс также породил исполинское количество «ведьминого студня», жуткого коллоидного газа, растворявшего практически все, с чем не соприкоснется, и он стек с крыши в подвалы Института, уничтожая по пути кирпич и бетон, и все сооружение величиной в немаленький пятиэтажный дом просто растворилось, как тает ком снега, опущенный в ванну с кипятком. «Студень» насытился, уменьшил свою концентрацию до относительно безопасной, и образовал то самое болото, не прожигавшее почву и камень, но убийственное для любого живого существа.

«Свобода» обосновалась на недостроенной и так и заброшенной производственной территории, которую когда-то планировали сделать частью Института, но так и не успели. Относительная близость ядовитого болота анархистов смущала мало, они укрепили забор и вышки, оборудовали жилые помещения, оружейную и даже мастерские, превратив руины в настоящий форпост.

В паре километров от базы «Свободы» находилось совсем уж гиблое место, а именно — бывший производственный комплекс, небольшой завод, явно работавший на Институт и все, что требовалось военным и ученым. Еще Махно и его товарищи метили было использовать именно завод для своих целей, даже практически заняли его, но потом начали происходить таинственные и пугающие вещи, из-за которых лихие анархисты срочно перебрались в другое место.

Дело в том, что болото, оставшееся от Института, находилось как раз напротив цехов завода, сохранились даже остатки узкоколейной железной дороги, уводящей прямо в ядовитую топь, а в подвале заброшенных помещений до сих пор имелись странные двери, могучие, толстенные — гранатометом не выбить. Сварка и автоген их не брали, взрывчатку из опасений обрушить к чертовой матери все здания анархисты использовать не рискнули, и так и отступились. Специальных магнитных ключей, аналогичных тем, что используются при запуске ядерных ракет, ни у кого не имелось. И слава богу, потому как по вполне обоснованным утверждениям, эти двери вели в целый подземный комплекс лабораторий, принадлежащих Институту, и какая именно нечисть там обитала, приходилось только гадать.

Подвалы и бункеры находились на приличной глубине, а когда Институт рухнул и прекратил свое существование как таковой, лаборатории, похоже, уцелели. Свободовцы добыли через ученых специальные приборы, позволявшие определять наличие больших пустот под землей (сооружений или пещер) и установили, что именно под болотом и цехами завода есть громадные залы и коридоры, а особо чувствительные металлодетекторы буквально зашкаливало.

Не раз и не два находились горячие (и совершенно безответственные) деятели, поднимавшие на совете группировки вопросы о перспективах все-таки вскрыть хоть одну из таинственных дверей и проникнуть внутрь. Но дурная инициатива с завидной регулярностью гасилась лично самим Махно, а потом и не менее прозорливым Чеховым, не желавшим открывать то, что потом никто не сможет закрыть. Один раз, правда, несколько окончательно сумасшедших парней попыталась ослушаться приказа и самовольно заняться дверьми вплотную самим, но их быстро вычислили, взяли, судили и в назидание остальным просто поставили к стенке.

Когда Махно и его товарищи, соблазнившись толстыми стенами и хорошо простреливаемыми изнутри воротами, а также идеальным для оборудования наблюдательного поста подъемным краном, торчавшим во дворе, решили обосноваться на заводе, в первую же ночь исчез один из караульных. Парня нашли только днем, его тело, обглоданное фактически до костей, обнаружили спихнутым за ржавые цистерны газогенераторов, стоящие в глубоких бетонированных ямах. Во вторую ночь история повторилась, только теперь уже были отчетливо видны кровавые следы неведомой твари, вскарабкавшейся по вертикальной гладкой стене и удравшей в трубы вентиляции. Отпечатки ее лап очень отдаленно напоминали человеческие, только с неправдоподобно длинными пальцами и когтями не «где положено», а прямо на подушечке. Наверное, поэтому хищное чудовище стало непревзойденным скалолазом и охотником.

Большие жестяные трубы удалось запечатать или просто взорвать, на короткое время наступило спокойствие, а потом средь бела дня что-то вдруг утащило одного из бойцов, когда он попытался закрыть люк, ведущий в бывшие канализационные коммуникации завода. Сразу несколько человек видело, как длинная рука-лапа выметнулась из круглой дыры, сцапала не успевшего даже заорать человека и моментально утянула вниз.

Разумеется, товарищи погибшего сразу же открыли ураганный огонь вниз, в темноту, но вряд-ли кого-то задели, а лезть туда, в подземелье никто не отважился бы даже под стволом автомата. Махно, услышавший стрельбу, тогда жестоко отматерил своих людей, обозвал их, самое мягкое, трусами и, взяв дробовик, лично скрылся в горловине люка. Он, человек отчаянной смелости, облазил, насколько хватило сил, все коллектора, но так ничего и не нашел.

Неведомый людоед терроризировал «Свободу» еще пару дней, а потом подорвался на гранате-растяжке, установленной в коллекторе. Изрешеченную осколками, но еще живую тварь добили очередями из автоматов и только тогда подробнее рассмотрели. И ужаснулись… Когда-то это нечто, безусловно, было человеком, а теперь смахивало на жуткого паука, только с четырьмя конечностями вместо шести. Голое, худое, оно легко пролазило в самые труднодоступные места, буквально складываясь, как линейка. Вытянутая голова с огромными, черными, лишенными зрачков глазами напоминала морду лемура, оскаленную иглоподобными зубами. Труп чудовища в итоге облили соляркой и сожгли во внутреннем дворе.

После смерти людоеда жизнь могла бы и наладиться, но нет! Неожиданно один из свободовцев во время обеда ни с того ни с сего счастливо засмеялся, схватил нож и с размаха воткнул его себе в горло. Если бы не товарищи, вовремя выкрутившие оружие из руки самоубийцы, он был бы трупом, но парня чудом удалось спасти. Медик клана, даровитый хирург, бежавший в Зону от судебного преследования за торговлю медикаментами, умудрился вылечить бойца, и тот так и не смог объяснить внезапно накатившего на него припадка. «Будто резко сознание потерял» — говорил он, потирая глубокий и вздутый шрам на шее.

Второй раз это повторилось спустя полмесяца, когда еще один боец вдруг забрался на подъемный кран и, закричав «Вижу, вижу!», помахал кому-то рукой и ринулся вниз. После падения с пятнадцатиметровой высоты на асфальт двора человеку уже не помог бы ни один врач…

Потом в одном из цехов буквально на ровном месте, как говорится, средь бела дня возникла ловушка «факел». Она не считалась какой-то каверзной или очень уж хорошо замаскированной, ее всегда легко было распознать по дрожащему мареву горячего воздуха или негромкому гулу. Но в полутьме цеха, тем более ошибочно уверенные в своей полной безопасности люди утратили бдительность. За что немедленно и поплатились.

Шедший по коридору свободовец угодил в ловушку и моментально исчез в ударившем до потолка огненном вихре. Нечеловеческий рев горящего заживо бойца раскатился по всему заводу, и примчавшиеся товарищи увидели, как он, умудрившийся выскочить из раскаленного жерла ловушки, живым факелом мечется от стены к стене, пока не упал и не, корчась в агонии, умер, обратившись в уродливую, обугленную куклу.

Место ловушки, разумеется, пометили и теперь обходили десятой дорогой, но через пару дней она рассосалась, исчезла также внезапно, как и появилась, зато у входа в помещение завода возникла великолепная, большая, красочная лужа «киселя». Туда никто не вляпался, наученные страшным уроком, люди теперь глядели в оба, однако пришлось теперь пробираться внутрь через другой вход, далеко не такой удобный и расположенный в самом дальнем корпусе.

Дальше — еще «веселее». Заместитель Махно, за худобу и высокий рост прозванный Спичкой вдруг заболел совершенно непонятной хворью, изошел кровавым поносом, совершенно облысел, истощился до состояния обтянутого кожей скелета и умер в жутких мучениях. И все это за два неполных дня. Его место занял Чехов, но у напуганных до предела людей даже язык не повернулся хоть за глаза обвинить его в ликвидации, подсиживании предшественника с целью занять место власти. Тем более в честности Чехова сомневаться и так не приходилось.