Чтение онлайн

— Не умрешь? — спросил его Шрам.

— Хрен вам, — усмехнулся бледными губами Мышь, — Я еще повоняю…

— Вот и молодец. Пистолет хоть есть? Отбиться сможешь, если что?

Мышь похлопал себя по кобуре.

— Вот и хорошо. А я пошел.

— Куда?

— В гости…

Мышь пробормотал что-то про чокнутого беспредельщика, но Шрам уже его не слушал. Он отошел на несколько шагов от стены, потом разбежался и, подпрыгнув, уцепился пальцами за край, потом, используя оставшуюся инерцию толчка, забросил вверх тело. Мгновение — и уже канул вниз, во двор. Наверху, на трубе грохнул выстрел и пуля сколола кусок цемента там, где долю секунды назад мелькнуло человеческое тело.

У основания трубы, высившейся из приземистого бетонного строения, уходившего под землю, виднелась ржавая металлическая лестница. Добраться до нее было для Шрама делом пяти минут, благо, что ему никто не мешал: все враги сейчас ожесточенно обороняли свою территорию от бешено наседающей «Свободы», но было очевидно: этот бой им не выиграть.

Снайпер наверху бродягу не видел, тот уже оказался в мертвой зоне, и уже мог начинать подниматься. Штыри лестницы, забитые в кирпичную кладку, от времени покрылись толстой коростой ржавчины и угрожающе шатались в своих гнездах, но Шрам упорно лез вверх. Пару раз он даже чуть не сорвался, но приобретенные когда-то навыки скалолазания спасали его, и он успевал перехватиться за следующую ступень. Полет вниз с добрых пятнадцати метров спиной на бетон и асфальт ничем хорошим не кончился бы.

Площадка, на которой засел враг, огибала кольцом верх трубы и была еще вдобавок снабжена леерным ограждением, и использовалась в свое время для каких-то технических работ. Шрам предполагал, что его уже ждут, и был немало удивлен, когда безо всяких помех забрался на площадку. На высоте дул сильный ветер, металлическая опора под ногами постоянно покачивалась и скрипела. Бродяга бесшумно пошел вокруг трубы, держа наготове нож.

Снайпер сидел к нему спиной и, являя собой воплощенную беспечность, даже не обернулся, когда Шрам случайно запнулся о торчащий из-под площадки кусок уголка. Мгновением позже бродяга понял, чем враг так увлечен. Глянув вниз, Шрам увидел позицию Жанны как на ладони. Вражеский снайпер умудрился-таки подстеречь идеальную для себя минуту… Женщина неосторожно высунулась из-за укрытия, и сейчас будет убита.

Но раньше, чем винтовка сделала выстрел, мелькнул нож, скользнул снизу под «лифчик» бронежилета стрелка, и одновременно Шрам пинком по прикладу сбил прицел оружия, чтобы покойник даже перед смертью не успел нажать на курок. Труп зарезанного врага тяжело свалился набок, острие клинка пробило сердце. Рухнуть с площадки снайпер не мог бы при всем желании — заблаговременно пристегнулся ремнем монтажника к лееру. Шрам поднес к губам коммуникатор, выбрал частоту рации Жанны:

— Я на позиции. Вражеский снайпер убит. Мы с тобой квиты.

— Что? — переспросила женщина. — Ты о чем?

— Ты спасла меня от собаки, а я тебя — от пули. Впредь осторожнее высовывайся.

— Спасибо, — сказала Жанна после короткого молчания. Быть может, бродяге показалось, но в ее голосе впервые промелькнула теплая нотка…

Собственно, бой уже шел к концу. Шрам перехватил винтовку убитого врага и какое-то время вел огонь по двору. Наемники, не понимая, что их снайпер уже убит, не могли понять, откуда летят сражающие их пули. А пока разбирались, свободовцы перегруппировались, взорвали динамитом кусок стены и пошли на штурм сразу с двух сторон. Шрам успел заметить, как уцелевшие наемники по очереди исчезают в большом круглом люке в асфальте, видимо, ведущим в какой-то подземный коллектор. Бродяга не мешал их отступлению: если они поймут, что им не уйти, будут драться до последнего, а это — новые жертвы…

Минут пять спустя из-под земли грохнул тугой взрыв, все здание завода ощутимо дрогнуло, а из люка вырвался столб огня и дыма. Взорвали за собой туннель, заметая следы. Что ж, на их месте Шрам бы сделал также, чтобы никто не смог выйти на их след. В радиоэфире вообще творилось черт знает что: «Свобода» праздновала победу, матерились и требовали помощи раненые, что-то неразборчивое орал Ашот, а на все это накладывался свист помех. Разобрать что-то вразумительное в этой каше просто не получалось.

Внизу творилась кутерьма. Кто-то вел за руку Жанну, женщина глянула на бродягу, стоявшего на площадке трубы, махнула ему рукой. Несли на носилках ругающегося от боли так, что даже тут было слышно, Мыша, из цехов вытаскивали трупы убитых врагов и их оружие.

…Пора было спускаться, но бродяга не удержался и, встав во весь рост, перевесился через кирпичный борт и заглянул вниз, в зияющее жерло трубы.

Наверное, мало кто из людей получал по голове с размаха невидимым, но всесокрушающим тараном. У бродяги было примерно аналогичное ощущение. Мир вокруг сразу же померк, все звуки исчезли, кроме мерного, размеренного, непередаваемо тяжелого Дыхания Зла. Что-то темное, древнее, жуткое, воплощавшее в себе сконцентрированный демонический ужас таилось там, внизу, и не было того человека, посмевшего безнаказанно глянуть ему в глаза. Сама Зона провела своей рукой по распахнутой душе бродяги.

Шрам не помнил, как он очутился внизу, как спустился по расшатанной лестнице, рискуя сорваться и разбиться в лепешку, как стоял, шатаясь на ватных ногах, посреди двора завода, среди суетящейся толпы празднующих победу свободовцев. В его голове до сих пор пульсировали слова, которые кто-то, на миг глянувший на него из бездны, дохнувший Злом, вложил в его сознание:

«Иди ко мне… Ты обретешь то, что заслуживаешь…»

— Видишь дерево? — спросил Тайга, показав грязным узловатым пальцем на здоровенный ствол, лишенный листьев и веток, криво торчащий из земли. — Нам туда.

— Но… Там же опасно! — искренне возмутился Комаров, уже совершенно не понимая логики спятившего, как ему уже казалось, проводника. — Детектор фиксирует аномалию «разрядник». Ни один человеческий организм не выдержит удара током в несколько миллионов вольт.

— Ложись и ползи, душа твоя чернильная! — рявкнул Тайга и, показывая пример, распластался на сухой, жесткой траве.

Комарову ничего не оставалось сделать, кроме как подчиниться. Все бы ничего, да вот беда: годы кабинетной жизни и почти полное отсутствие физических нагрузок тяжелее ходьбы на пару километров или перетаскивания контейнера с образцами практически атрофировали его мышцы. Да что там говорить, Комаров не раз смеялся в кругу своих коллег над грубыми, как казалось ученым, солдатами, тратящими время на занятия гантелями, штангой, рукопашным боем и упражнения на турнике. По идее, небольшой спортзал был оборудован и для научного состава комплекса, но востребован он оказался почему-то лишь у охраны.

И вот теперь, угодив в соответствующие условия, Комаров с немалой досадой сознавал, что самый слабый из солдат теперь оказался бы в десятки раз способнее к выживанию, чем он, Геннадий Петрович, обладатель уймы знаний и автор десятка ценных открытий. «Когда говорят пушки, музы молчат» — всплыла в памяти поговорка.

Иван Тайга, несмотря на свое довольно грузное и какое-то угловатое телосложение, полз вперед с удивительным проворством и легкостью, таща при этом оружие и увесистый рюкзак. Комаров же уже через десяток метров дышал как загнанная лошадь, обливаясь потом, а автомат так неудобно елозил по спине, периодически поддавая стволом по затылку, что скоро появилось неумолимое желание просто снять оружие и выбросить к чертовой матери.

Дальше трава уже не росла, обнажив потрескавшуюся, сухую, бесплодную почву, тревожно шуршавшую и спрессованную, как от воздействия гравиконцентрата. А может, он и был тут когда-то, десяток Выбросов назад. Помнится, кто-то из ученых уже делал смелое предположение об эволюции ловушек и перерождении одна в другую. Только вот как гравитационная аномалия в итоге трансформировалась в энергетическую?

Комаров задумался так глубоко, что не заметил, как отстал от Ивана, сбился с курса и вскоре пополз совсем в другую сторону. Опомнился ученый лишь тогда, когда под животом зачавкала грязь, руки и ноги заскользили, а в нос ударил отвратительный запах.