Чтение онлайн

– Как много людей знают, что я женщина? – я села в постели, подтягивая одеяло выше, на уровень ключицы.

– Так я и думал. – губы его слегка подрагивали, будто он сдерживал улыбку – Если честно, то это знает только старый лекарь и я. Увидев, что ты перемотана тряпками – лекарь выгнал меня, – незнакомец потер затылок и спросил – Вообще, я здесь по делу, так что случилось в той закусочной?

– Я не очень помню, все как в тумане, из неоткуда вспыхнул огонь, загородив дверь и единственное окно, а люк мы просто не смогли открыть. Потом я потеряла сознание. Скажите, точно все выжили? Там был мой хороший знакомый – пусть, мы и не были друзьями, но Рон был хорошим парнем.

– Да, все живы, как я и сказал, огонь не успел добраться до людей, но у многих серьезная асфиксия и небольшие ожоги. – Мужчина встал с постели

и пошел к выходу – Что ж, отдыхай, меня зовут Нариман, я буду в городе еще пару дней, если что – ты найдешь меня в дворцовых казармах.

Он уже было вышел из спальни.

– Подождите. У меня есть к вам одна просьба, – я легла обратно на подушки – не говорите никому, о том, что видели. Никто не должен знать, что я девушка, это важно для меня.

Он минуту сверлил меня задумчивым взглядом, потом кивнул и вышел из комнаты.

Больше тем вечером меня не беспокоили. Я долго не могла уснуть, но и выходить не решалась, потому царство морфея увлекло меня в свои пучины.

 Когда солнце только начинало показывать свои веселые, золотистые бока из-за горизонта, я уже встала с постели и надела, принесенные заботливым Эфраимом вещи, мужские, кстати.

 Пора. Я подошла к окну и открыла его. Сегодня на мне были старая, цвета оливы рубаха, и темно-серые штаны чуть ниже колен. Лекарь предусмотрительно подложил к двери, пусть старые и потрепанные, но вполне сносные, даже удобные тапки, спортивного стиля, на плоской подошве, без излишков дизайна, хотя какой там дизайн…

Из окна подул сильный ветер, но почти тут же утих. Я с силой схватилась руками за открытые створки окна. Где-то в городе просыпались и уже голосили люди.

Боль охватила спину. Я была достаточно здорова, чтобы уйти, но небольшие болевые спазмы беспокоили меня, толи от удара об пол, когда я потеряла сознание, толи от отравления угарным газом боль в легких отдавала в спину. Неприятно.

– Доброе утро, Анис, – вошел в спальню мой доктор, он выглядел довольным и выспавшимся.

– Доброе, – я улыбнулась мужчине и села на кровать.

– Как ты? Чувствуешь себя отдохнувшей?

– Точно так, давно я так хорошо не высыпался. – сделала вид, что не заметила его ко мне обращения.

– Отлично, я видел все и даже больше, но никому не скажу. Я прекрасно знаю, что ждет сиротку при дворе. Знаешь, я за эти несколько лет, что опекаю тебя, очень привык к озорному, но очень трудолюбивому мальчугану и хочу дать тебе совет. Ты должна найти себе учителя по боям на мечах и рукопашному бою. Скоро многие поймут, что ты далеко не мальчишка и не все будут к тебе дружелюбны и порядочны. А я, в силу возраста и профессии, не смогу тебя защитить. – Эфраим встал с постели и протянул мне руку.

– Но где я его возьму? – устало спросила Аська.

– Пойдем, скажешь спасибо своему спасителю. – и мужчина направился к выходу, утягивая рыжеволосую вслед за собой.

Идя по улочкам Татера, в котором утренние лучи еще не грели, а проказливый, холодный ветер так и норовил забраться под рубаху, я невольно думала о том, что же мне делать дальше. Просто работать, потом выйти замуж и всю оставшуюся жизнь рожать детей и ждать мужа с работы или войны, не представлялось мне привлекательным. Но плана не было и оставалось надеяться на волю Богини.

Узкие, будто средневековые, улочки манили своей таинственностью, запахом и звуками ремёсел, пережитыми трагедиями, торговой сутолокой и теснотой. Каменная мостовая, отсутствие просветов между домами вызывают особые, незнакомые ощущения окружающей нереальности. Всё так. Но…

Но, вспоминая свою прошлую жизнь и каникулы в деревеньке под Москвой, все кажется таким чужим. Моей душе ближе и родней широкая деревенская дорога, поросшая по краям Конотопом (трава птичий горец). Пылит, конечно. Но какое удовольствие идти босиком по этой дорожной пыли! Говорят, что эта пыль, прогретая на солнце, стерильна. И ей даже можно дезинфицировать раны. Есть, конечно, распутица – и это не самое лучшее время для дорог. Сравним грунтовую дорогу с каменной, немощеной. В туфлях по ней не пройдешь. Только в деревянных башмаках.

Представьте теперь, что вы живете, именно в средние века в средневековом городе с узкими мощеными улочками. Дома – окно в окно соседа. Кто-то храпит, кто-то стонет, кто-то ругается и плачет. Пахнет кухней и ремеслом из мастерской. Любой шаг или слово отдается гулким эхом. Ужасный грохот должно быть от деревянных колес тележки. Мне все время кажется, что проживи я здесь и тысячу лет, я не привыкну.

Так в раздумьях мы и добрались с моим спутником до места назначения. Регулярное войско во все времена начиналось с казармы. Во всяком случае, армию как самостоятельный институт власти по-настоящему можно считать таковым именно с момента обретения ею собственной «недвижимости».

Так как основная военная мощь столицы располагалась именно в этой части страны, то и казармы здесь поражали своим размером. В них было не менее трех сотен уже готовых к бою солдат, не говоря уже об обучающихся несовершеннолетних и заканчивая воинами запаса.

Чтобы стать частью военной мощи своего государства, вы должны были быть благородного происхождения. Кроме того, у вас должны были быть экономические ресурсы, потому что содержать лошадей в то время было очень дорого. По этой причине дети, сыновья дворян, поступали на службу совсем маленькими – в 6-7 лет. Но были и дети бедных семей, они как правило работали на кухне, ухаживали за лошадьми и в бой шли в первых рядах как пушечное мясо.

Сначала ребенок поступал на службу в качестве адъютанта, помогая наставнику во всем. Он мог жить как внутри, так и за пределами замка, и его обязанности варьировались от выполнения особых поручений до подметания двора и ухода за лошадьми.

Когда наступала юность – в 14 или 15 лет, он становился полноценно обучаемым, носил оружие своего хозяина, хотя и не сражался, но уроки боевому мастерству получал в равной степени, как и дисциплину. Очевидно, что его воспитание было военным, и он был обучен сражаться мечом, а также имел понятие о тактике войны. Но и для тех, кто не имел счастья обучаться у своей семьи, были созданы «программы обучения». Как правило то был рукопашный бой или владение мечом. Стрельба из лука и все средства дальнего боя – доставались более образованным и состоятельным ребятам. Интересно, что эти умения прививались юношам через спорт и игры. Также они упражнялись в верховой езде.

Ученик служил наставнику, будь то воин или маг, в качестве помощника – распорядителя: он держал его доспехи и оружие в должном порядке и внимал у того все практические и теоретические навыки. Хотя он и не сражался на поле боя, он был способен сделать это, если потребуется.

Эфраим оставил меня у входа в комнаты для дополнительной обороны – тех, кто прибывал в качестве подкрепления, или тех, кто как наши гости, были с военной делегацией, а сам в свою очередь подошел к дежурному уточнять местоположение моего спасителя.