Чтение онлайн

— Она что? — Спросила я шёпотом.

Он нахмурился, оторвал взгляд от Мейсена и тихо ответил:

— Её стошнило, как только мы вышли.

Я уставилась на него, открыв рот.

— Нет, она этого не сделала.

Он почесал затылок.

— Да. Я отвезу её домой.

Из этого вышло что-то хорошее, они определенно стали проводить больше времени вместе.

— Будь с ней помягче, — предупредила я его.

Он пожал плечами и сказал:

— Я отвезу её домой, хорошо? Что может быть лучше?

Он кивнул на Мейсенаи и громко спросил:

— Что ты делаешь с ним?

Мейсен скрестил руки и спросил:

— У тебя есть проблемы со мной, Диас?

Матео нахмурился и ответил:

— Да, если ты ведёшь себя с Мел плохо.

Мейсен наклонил голову и сказал:

— Ты не был её телохранителем в последний раз как я помню.

Матео ответил:

— И ты всё ещё ведёшь себя неподобающе. Мне не нужно быть её телохранителем, чтобы защитить её от таких, как ты. Мел мне всё рассказала о тебе.

Мейсен посмотрел на Матео, и Матео почувствовал себя виноватым.

— Да? И что она сказала?

Матео ответил:

— Она сказала, что ты такой же, как твой друг Хейден.

Мейсен угрожающе шагнул к Матео, сжав руку в кулак.

— Ты сам напрашиваешься на это.

Я быстро шагнула между ними, прежде чем успела передумать, ощущая странную потребность защитить Мейсена.

— Так, так, так, — сказала я. — Нам не нужна стычка альф. Вокруг нас дети. — Я многозначительно посмотрела на упомянутых детей, а затем встретилась взглядом с Матео. — И хотя Мейсен далек от рыцаря на белом коне, каким-то чудесным образом поменяв вселенные, оказалось, что он не так уж плох. Так что придержите коней.

И Мейсен, и Матео уставились на меня, разинув рты. Однако, пока ледяной взгляд Мейсена сменился чем-то более теплым, взгляд Матео стал яростным.

— Он не так уж плох? Ты вообще слышишь себя? — Матео недоверчиво хмыкнул. — Что теперь? Тебе тоже промыли мозги? Ты тоже влюбишься в одного из них? Сначала Сара, потом твоя подруга Джесс, а теперь и ты. Я не думал, что ты относишься к такому типу девушек.

Я вздрогнула, потому что это было слишком близко к правде.

— Подожди секунду…

— Продолжай говорить гадости о ней или моих друзьях, и ты останешься без зубов, — сказал Мейсен, делая угрожающий шаг к нему.

Я прижала руку к его груди, чтобы остановить его, ошеломленная тем, как он защищал меня. Моя грудь наполнилась теплом.

— Подожди, — сказала я.

Матео громко рассмеялся.

— Я не боюсь тебя, красавчик.

Ноздри Мейсена раздулись. Он оттолкнул мою руку, не сводя взгляда с Матео.

— Как ты меня только что назвал?

— Ты слышал меня. Ты…

— Ладно, хватит! — Я оттолкнула их обоих, крепко сжимая ящерицу, чтобы не уронить её. — Я понимаю, что ты злишься, но ты сам напрашиваешься на неприятности, — сказала я Матео. — Оставь его в покое, ладно?

Матео покачал головой.

— Я не могу в это поверить, Мел. Раньше ты говорила о нём самые ужасные вещи. Теперь ты общаешься с ним и защищаешь его? Что с тобой случилось?

Я стиснула зубы. Мне не нужно было ещё одно напоминание о том, как глупо было сближаться с Мейсеном. Матео был прав: у меня не было никакого права находиться рядом с ним, даже если у меня возникли эти новые, глупые чувства. Ничего не изменилось. Этот поцелуй стал причиной всех моих ошибок, и он был здесь — четкая красная черта, напоминающая мне, что я никогда больше не должна её пересекать.

Мне нужно было держаться подальше от Мейсена, потому что всякий раз, когда я оказывалась рядом с ним, мой здравый смысл, казалось, исчезал.

Я посмотрела на Элая. Всё это время он молчал, настороженно наблюдая за нами, и мне стало жаль, что он был свидетелем этой сцены.

— Матео, идем. Шрейя ждёт тебя, — произнесла я голосом, не терпящим возражений, и улыбнулся Эли.

— К сожалению, я должна уйти, но увидимся в воскресенье. Хорошо?

В присутствии Матео его застенчивость стала особенно заметной, и он лишь кивнул. Я даже не взглянула на Мейсена, уже собираясь уходить, но тут он окликнул меня.

— Мелисса!

Я остановилась. От этого чувственного звучания моего имени, слетевшего с его губ, у меня в животе словно разгорелся огонь. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени, и мне это понравилось даже больше, чем я ожидала. Я медленно повернулась, стараясь не выдать своего волнения.

— Что?

Игривая ухмылка тронула его губы, а в глазах читалось молчаливое обещание.

— Увидимся в воскресенье, — произнес он.

При этих словах хмурый взгляд Матео пронзил меня насквозь, но я даже не дрогнула, когда ответила:

— К сожалению, — и ушла.

После этого Матео почти не разговаривал. Мы быстро попрощались, и я села в свою машину, раздражённая его поведением. Мне хотелось крикнуть ему, чтобы он не делал поспешных выводов, но потом я вспомнила, что сама поступала так же с Сарой и Джесс. Он защищал своего друга, как и я защищала своих подруг, поэтому было бы лицемерием жаловаться на это.

Интересно, чувствовали ли Джесс и Сара то же самое, когда я жаловалась? Чувствовали ли они себя виноватыми, но в то же время понимали, что им нужно защитить свои чувства?

В этом и была проблема — я чувствовала необходимость защищать свои чувства, в то время как должна была работать над их искоренением.

Я заехала на подъездную дорожку к своему дому и заглушила двигатель. Я была в смятении. Ощущение губ Мейсена на моих губах всё ещё было на моей коже, и тепло, которое я почувствовала, когда его губы встретились с моими, разлилось по моей груди.

— Прекрати, Мелисса Брукс. Да, этот поцелуй был лучшим в твоей жизни, но ты забудешь о нём. — Мой взгляд упал на ящерицу, сидевшую на пассажирском сиденье. — И что мне с тобой делать? — Как я могла забыть о Мейсене, когда один только вид этой ящерицы напоминал мне о нём?

Вздохнув, я засунула ящерицу в рюкзак и вышла из машины, готовясь к гнетущей тишине, которую, как я знала, найду в доме. Мама, скорее всего, гуляла с кем-то из своих лучших подруг, стараясь убежать от боли, которая, я была уверена, пряталась глубоко внутри неё.

Я направилась прямиком в свою комнату, предвкушая долгий горячий душ, который смоет все мои тревоги. Однако рыдания, доносившиеся из комнаты Стивена, остановили меня на полпути. Я осторожно шагнула вперёд, затаив дыхание.

Дверь была приоткрыта, и я заглянула внутрь. Мама лежала, свернувшись калачиком на кровати, и плакала. Рана в моей груди открылась слишком легко.