Чтение онлайн

Юго ждет его – и он один. На нем фирменный адидасовский костюм – куртка расстегнута, несмотря на осенний холод; под ней ничего нет, только голая, покрытая мурашками, кожа. Без единого шрама.

– До моста. – Юго показывает рукой вдаль, где в темноте виднеется крошечная светящаяся точка моста, и, не дожидаясь ответа, пускается бегом.

Близна бежит за ним. Кажется, он впервые бежит, не убегая от кого-то, а просто наслаждается движением – пусть даже через несколько минут заколет в боку и выбьет дыхание. Над водой плывут огни, все становится смазанным и далеким, только впереди в предрассветной дымке виден очень четкий, словно вырезанный из черной бумаги, силуэт. Он двигается легко и быстро, Близне не угнаться за ним, и силуэт почти исчезает в сумраке.

Зря они все это затеяли. Ему не стать таким, как Юго; надо смириться с тем, что из зеркала на него всегда будет смотреть рыхлый вялый толстяк, похожий на улитку без панциря. У Близны больше нет сил бежать, а мост еще очень далеко, он остается точкой на горизонте – недосягаемой целью. Близна останавливается, сгибается пополам и ловит ртом воздух. Юго оборачивается:

– Э, Рокки, да ты спекся… – Он возвращается; не теряя ритма, скачет на месте рядом с Близной, боксирует с тенью. Его дыхание ровное и свободное, словно он прогуливается по парку.

– Зачем… тебе… я? – спрашивает Близна, пытаясь отдышаться.

– Мне нужен толковый пацан, врубаешься? – Юго говорит, не прекращая прыгать и наносить удары невидимому противнику. – Хочу одно дельце замутить.

– Какое..? – Вдох, вдох, вдох. Нужно так много воздуха для бешено стучащего сердца.

– Э, пока рано об этом. Давай, подорвался, до моста еще далеко.

Близна неуклюже переставляет ноги. Вдох, вдох, вдох.

Юго сует ему учебники и листок с заданиями.

– Сделаешь до третьего урока.

– Мы этого еще не проходили…

– А мне какая разница? Ты сказал, что соображаешь, так давай, бля.

Близна листает учебник. В принципе, ничего сложного там нет. Лучше забить на первые два урока и разобраться в задачах Юго, чем показать себя бесполезным сопляком. Он слишком хочет измениться, и теперь, когда у него появился шанс, отступать нельзя.

– Окей. Сделаю.

– Молодец, пацан. Кстати, как тебя зовут?

Это не имеет значения – его никогда не называли по имени. Он ухмыляется и говорит:

– Рокки.

Юго смеется и хлопает его по плечу. На этот раз Близна не отстраняется.

Нож поднимается и опускается, лезвие стучит о деревянную доску: тук-тук-тук. Ива стряхивает зелень в миску с салатом. Между краем платья-свитера и шерстяных чулок белеет полоска обнаженной кожи. Близна не отводит от нее глаз. Он хотел бы коснуться ее. Он хотел бы обладать ей. В ее теле – по-прежнему легком и хрупком – не осталось ничего детского. Она – женщина. Платье стало ей тесным: обтягивает бедра и грудь, задирается слишком высоко, когда Ива тянется к верхней полке. Во внешнем мире она училась бы в выпускном классе, танцевала в группе поддержки и ходила на свидания со студентами-первокурсниками. Возможно, когда-нибудь она возненавидит Близну за то, что он лишил ее этого. Возможно, когда-нибудь она захочет оставить его и уйти.

Ива резким движением головы отбрасывает упавшие на лицо пряди. Близна говорит:

– Завяжи волосы.

Она чистит головку чеснока, отвечает, не поворачиваясь:

– У меня руки грязные.

Он встает позади нее, собирает светлые волосы в хвост, открывая ямку на затылке; вдыхает ее запах. Кожа такая белая и беззащитная, так и тянет провести по ней пальцами. Но Близна может касаться только воздуха, трогать его, точно повторяя изгибы девичьей шеи.

Ива говорит:

– Расскажи о моей матери.

– Я рассказывал уже тысячу раз.

– Расскажи еще один. Какой она была? Какие у нее были глаза?

Близна не помнит. Когда он вспоминает мать Ивы, он видит светлые волосы, прямую узкую спину. Когда он пытается представить ее лицо, ее глаза всегда закрыты.

– Я не помню.

– Зеленые, как у меня? – подсказывает Ива.

Он кивает. Да, возможно. Разве это имеет значение? Разве недостаточно того, что он то и дело узнает в Иве ее мать – в мелочах, вроде поворота головы или мимолетной гримаски? Разве недостаточно того, что он увез ее, чтобы она не стала такой, как та женщина?

– Она любила моего отца?

Она не любила никого. Единственное, что делало мать Ивы счастливой – твердый член внутри. Это было то, к чему она стремилась и чего жаждала. Но Близна не может произнести это вслух.

– Не знаю. Да. Я думаю, да.

– Ты плохой рассказчик.

– Да. Прости.

– Она была красивая?

Когда-то он так не считал, но сейчас может признать:

– Да. Но не такая красивая, как ты.

Она улыбается и опускает глаза, делает вид, что поглощена нарезанием чеснока. Нож стучит по доске: тук-тук-тук. Раньше Близна никогда не говорил, что она красивая.

Ночью он должен пойти в круглосуточный универмаг и купить ей новое платье. Продавщицы будут осаждать его вопросами, предлагать примерить одежду, которую он выберет (ваша жена такая худенькая, на ней будет сидеть свободнее), снимать с вешалок прозрачные кружевные сорочки (потрогайте, очень приятная ткань). Он касается вещей, которые скоро будут касаться обнаженной кожи Ивы. Они пропитаются ее запахом, примут форму ее тела. Его ладоням это запрещено.

Близна пытается вспомнить, когда последний раз имел женщину. Это было еще до рождения Ивы. Его ладонь лежит на огромном животе женщины, внутри которого беспокойно толкается, словно в ответ на удары члена в матку, крошечное существо. Близна старается двигаться как можно медленнее, чтобы не навредить ему.

– Быстрее. Ей нравится. Она станет такой же блядью, как я.

– Не говори мерзостей.

Женщина стонет и поддает задом навстречу его члену, повторяет, не поворачивая головы:

– Быстрее. Ничего ей не будет.

Ива вскрикивает, отдергивает руку. Кровь из порезанного пальца капает на доску. Близна говорит:

– Тише, тише, я… – и, не договаривая, прижимает ее палец к губам, лижет ранку, пока кровь не перестает течь.

Близна лежит на матрасе и пускает дым в потолок. Пятна на побелке образуют узоры, похожие на карту: моря, океаны, материки – здесь есть все, чтобы отправиться в путешествие. Рядом слышно тяжелое дыхание Юго и звуки глухих ударов о боксерскую грушу.

– Близна?

– А?

– Как насчет спарринга?

– Шимон скоро придет.

Раны и ожоги еще болят. Чертова пробирка взорвалась ему прямо в лицо, и теперь оно тоже похоже на карту, по которой реками текут багровые полосы порезов и расплываются морями волдыри. Впрочем, сейчас Близна выглядит лучше, чем неделю назад, и похож на жертву автокатастрофы чуть меньше. Юго продолжает обрабатывать мешок.