Чтение онлайн

Истинное правило самореализации как в сфере Жизни, так и в сфере Разума заключается в постепенном овладении знанием. Брахман выражает Себя последовательно в многообразных видах сознания, связанных преемственно-последовательным отношением, при этом сосуществующих в пределах одной формы во Времени или, возможно, относящихся к различным формам; так же и Жизнь в своем самораскрытии должна осваивать все новые сферы своего бытия. Но если мы, переходя от одного уровня сознания к другому, по своему нетерпению отвергаем или пренебрегаем старым ради нового, как, например, по достижении ментальной сферы мы отрицаем или умаляем значение физической жизни как основы нашего бытия или по достижении духовного плана сознания перестаем уделять должное внимание ментальной и физической жизни, то мы не достигнем интегральной реализации Бога и не выполним условий Его самовыражения и самопроявления. Мы не становимся совершеннее, мы только переносим свое несовершенство в другую сферу или, в лучшем случае, достигаем некой высоты, однако при этом сохраняются известные ограничения в нашем саморазвитии. Как бы высоко мы ни поднимались, пусть даже к пределам самого Небытия, наше восхождение не будет совершенным, если останется в забвении физическая основа нашего существа. Истинное преображение природы в божественную заключается не в том, чтобы оставить низшие планы бытия на произвол судьбы, а в том, чтобы преобразовать их в свете достигнутых нами высших истин. Брахман всеобъемлющ и объединяет одновременно множество состояний сознания, и мы, воплощая природу Брахмана, должны стремиться к тому же.

Помимо отказа от материального мира аскетический подход к жизни приводит еще к одной крайности, которой можно избежать, если ставить целью всеобъемлющее воплощение божественного сознания. Вся сложность и запутанность Жизни обусловлена отношениями между тремя основными формами сознания: индивидуальным, универсальным и трансцендентным, или супракосмическим. На обычном уровне жизненной активности человек рассматривает себя как обособленное существо во вселенной, полагая, что и он сам, и вселенная находятся в зависимости от некоторой силы, трансцендентной по отношению и к человеку, и к вселенной. Эту трансцендентную силу мы обычно называем Богом, и она в нашем понятии становится не столько супракосмической, сколько экстракосмической силой. Естественным следствием такого представления становится преуменьшение значения как человека, так и вселенной: согласно логике этого отношения, по достижении Трансцендентного отпадает всякая необходимость и в человеке, и во вселенной.

Интегральный подход к единству Брахмана позволяет нам избежать таких умозаключений и выводов. Как можно совместить жизнь в физическом теле с достижением ментальных и духовных сфер бытия, так можно найти и подход, при котором деятельность человека в физическом мире будет естественным образом совмещаться с нашим постижением космического, трансцендентного и супракосмического сознания. Подобно тому как трансцендентная по отношению к Миру сила охватывает всю вселенную, являя с ней одно целое и не исключая ее, так и вселенная, в свою очередь, охватывает человека, представляя с ним одно целое и не исключая его. Человек является центром всего вселенского сознания; вселенная есть форма выражения всей полноты Неизреченного и Непроявленного в его имманентном аспекте.

Таково истинное положение вещей, скрытое от нас нашим неведением или искаженным восприятием. Когда мы достигаем знания или правильного состояния сознания, то в извечном положении и соотношении вещей ничего не меняется, лишь индивидуальное сознание человека и его внутреннее и внешнее восприятие претерпевают глубокое изменение, что неизбежно трансформирует всю его деятельность и вытекающие из нее результаты. Человек необходим для вселенской активности Трансцендентного, которая отнюдь не прекращается и в нем самом, когда он достигает озаренного состояния сознания. Напротив, поскольку сознательное проявление Трансцендентного в отдельной личности есть средство, с помощью которого коллективное и всеобщее осознает самого себя, то участие озаренной и просветленной личности в миропроявлении является необходимым условием продолжения и развития мировой игры. И если бы достижение отдельной личностью состояния просветления неизбежно было бы связано с необходимостью ухода из этого мира, то последний был бы обречен на вечное пребывание во власти мрака, смерти и страдания. Такое мироустройство напоминало бы скорее беспрерывную безжалостную пытку или механически повторяющуюся галлюцинацию.

Философия аскетизма ведет к мировосприятию подобного рода. Но личное спасение не может иметь никакого смысла, если само космическое бытие есть иллюзия. Согласно представлениям монизма, индивидуальная душа едина с Всевышним; ощущение обособленности от Всевышнего есть неведение; избавление от этого чувства обособленности и отождествление себя с Всевышним есть спасение. Но кто остается в выигрыше от такого спасения? Во всяком случае, не высший Дух – высшее Я, ибо он всегда свободен, исполнен покоя, безмолвен и чист. Наш проявленный мир тоже ничего не выигрывает, поскольку он так и остается в оковах и узах – неизменно, навсегда, и освобождение отдельной души от вселенской Иллюзии не приносит ему свободы. Получается, что лишь для единичной человеческой души доступно высшее благо, когда она бежит из мира, где царствуют страдания и боль, разъединенность, обособленность и одиночество, в мир вечного покоя и блаженства. Можно, казалось бы, прийти к выводу о том, что отдельная душа, как нечто отличное и от Всевышнего, и от мира, обладает некой самостоятельной реальностью уже в самый момент своего освобождения и просветления. Но для приверженца теории иллюзорности мира человеческая душа нереальна и призрачна и существует разве что в необъяснимо таинственной Майе. Итак, мы с неизбежностью приходим к выводу: иллюзорная, нереальная душа избавляется от призрачных, несуществующих оков иллюзорного мира, что есть высшее благо, к которому стремится эта самая иллюзорная, несуществующая душа! Ибо окончательная формула подобного Знания гласит: «Нет ни узника, ни свободного, ни ищущего освобождения». Видья оказывается столь же тесно связанной с миром феноменов, как и Авидья; даже достигнув освобождения, мы вновь встречаемся с Майей, которая смеется над нашей безупречной логикой, разрешившей, как нам казалось, с успехом ее тайну.

Утверждают, что все это не поддается объяснению; это – изначально неразгаданное чудо, для нас же – факты практической жизни, которые мы должны просто принять. Иначе говоря, приходится из одной путаницы выбираться с помощью другой. Человеческая душа может разрубить гордиев узел своего эго лишь актом наивысшего эгоизма, придав своему личному спасению статус исключительной важности, что равнозначно признанию абсолютной обособленности своего существования в Майе. Тогда мы вынуждены будем относиться к другим душам всего лишь как созданиям нашего воображения, не придавая никакого значения возможности их освобождения; в то же время наша собственная душа будет для нас единственным средоточием абсолютной реальности, а ее спасение – единственным имеющим смысл делом. Или, другими словами, я буду считать реальным и возможным свое личное спасение, в то время как другие души, которые в равной степени являются частью меня самого, останутся в рабской зависимости от мира!

Все встанет на свои места и перестанет казаться парадоксом, как только мы отбросим все непримиримые противоречия между Духом и проявленным миром. Мы должны принять многообразие проявленного мира, даже если утверждаем единство Проявления. Подтверждение истинности такого мировоззрения можно видеть где угодно, если только намеренно не закрывать глаза. И не кроется ли совершенная естественность и простота чуда Сознательного Бытия в том, что Оно не связано и не ограничено ни своим единством, ни своим многообразием? Оно «абсолютно» в том смысле, что обладает полной свободой выбора средств своего самовыражения и их сочетаний. Нет смысла говорить здесь о связанности, свободе, о поисках освобождения, ибо Оно есть всегда совершенная свобода. Оно настолько свободно, что не связано даже своей свободой. Оно может играть в зависимость, не попадая на самом деле ни в какую реальную зависимость. Его узы – это им самим установленные правила игры, а ограничения человеческого эго – временное средство, необходимое для воспроизведения своей трансцендентности и универсальности на уровне индивидуального Брахмана, человеческой личности.

Трансцендентное, Супракосмическое по своей сути абсолютно и свободно, пребывая за пределами Пространства и Времени, а также концептуальных противоположностей конечного и бесконечного. Но в космосе Оно использует свою свободу самовоплощения в форме, свою Майю для того, чтобы явить Свой образ посредством дополняющих друг друга начал – единства и многообразия, причем это единство многообразия устанавливается Им на трех уровнях: подсознательном, сознательном и сверхсознательном. И действительно, мы видим, что в нашей материальной вселенной в основе Множества и форм его проявления заложено подсознательное единство, которое получает достаточно явное выражение в жизнедеятельности и субстанции космоса, не воспринимаемое этими формами на поверхностном уровне. На сознательном плане человеческое эго становится тем внешним рубежом, на котором может возникнуть восприятие единства; но такое восприятие единства распространяется лишь на внешние формы и поверхностные действия и не охватывает того, что скрывается за их обличьем, а также не осознает своего собственного единства со всем окружающим миром. Это ограничение универсального «Я» в обособленности эго составляет нашу несовершенную личность. Но когда эго выходит за пределы ограниченного личного сознания, оно начинает вбирать в себя то, что по отношению к нему является суперсознательным, и растворяться в нем; оно начинает осознавать космическое единство и соединяться с Трансцендентным Духом, который выражен в космосе через единство многообразия.

Освобождение индивидуальной души поэтому является средоточием целенаправленного божественного действия; это первостепенная божественная необходимость, которой подчинено все остальное. Именно освобождение человека есть тот самый отмеченный Светом поворотный момент, с которого начинает проявляться целостное воплощение Трансцендентного Духа во вселенском многообразии. Но освобожденная душа раздвигает границы своего восприятия единства как вширь, так и ввысь. Единство души с Трансцендентным будет неполноценным при отсутствии единства с Множеством космических форм. И это единство «по горизонтали» выражается в передаче освобожденной душой своего состояния свободы другим космическим формам проявленного Множества. Душа, достигшая свободы и единения с Божественным, воспроизводит себя в освобожденных человеческих душах так же, как животное воспроизводит себя в материальной животной плоти. Поэтому, когда хотя бы одна душа достигает освобождения, появляется тенденция к распространению и проникновению свободного божественного самосознания в другие человеческие души; такое распространение божественного сознания носит иногда массовый лавинообразный характер на земле и – кто знает? – может быть, и за пределами земного сознания. Как определить границы этого проникновения божественного сознания? Существует легенда, которая гласит, что, когда Будда находился на пороге Нирваны, Небытия, его душа решила дать обет не погружаться безвозвратно в Нирвану, пока на земле будет оставаться хотя бы одно живое существо, не освобожденное от оков эго и страданий мира. Эта легенда очень похожа на истину.

Обретение высшего сознания – не помеха для распространения достигнутого нами уровня сознания в космосе. Брахман всегда сохраняет две степени свободы: свободу внутреннюю и внешнюю свободу созидания форм, свободу самовыражения и свободу от любого выражения вообще. Мы тоже, будучи причастны Единому, можем прийти к обладанию теми же божественными свойствами. Гармоничное сочетание этих двух степеней свободы является необходимым условием жизни, действительно стремящейся к божественной реализации на земле. Свобода, достигаемая отказом от низших планов бытия ради обретения высших, равнозначна отречению от того, что санкционировано Богом. С другой стороны, деятельность, осуществляемая при полной самопоглощенности действиями, направленными на отдельные узкие цели, ведет к утверждению ценностей низшего порядка и к отрицанию Всевышнего. Но почему человек должен разлучать то, что сочетал Бог? Уподобиться Ему в совершенстве – вот условие всеобъемлющей божественной реализации.

Путь к преодолению нашего эгоистического самовыражения, связанного со смертью и страданием, пролегает через Авидью, проявленную Множественность. Примирив Видью и Авидью в совершенном восприятии единства, лежащего в основе всего многообразия, мы в полной мере приобщаемся к бессмертию и блаженству. Достигнув запредельного Нерожденного, источника всего проявленного, мы освобождаемся от рождения и смерти в невежестве. Подобно Божественному, добровольно приняв путь Становления и воплощения в мире, мы обретаем блаженство бессмертия и, преодолев смерть, становимся сияющим средоточием Его сознательного самовыражения в человечестве.