Чтение онлайн

– Твоими бы устами да пивко сосать, – сказал Крим. – Для начала я хотел бы посмотреть на зелененькие.

Гус подавил смешок:

– Я тебе скажу, что я собираюсь сделать, Крим. Я собираюсь показать тебе не только зелененькие, а еще серебряненькие и беленькие в придачу.

Он поднял руку, подавая сигнал водителю в капюшоне. Тот подошел к багажнику, открыл его и вытащил две сумки, затем пронес их сквозь пролом в ограждении к месту «стрелки» и поставил на землю.

Одна сумка была спортивного типа, большая и черная, вторая – средних размеров саквояж с двумя деревянными ручками.

– Что это за гигантский кореш у тебя? – спросил Крим.

Водитель и впрямь отличался огромным ростом. На нем были тяжелые ботинки «Доктор Мартенс», синие джинсы и свободная куртка с низко надвинутым капюшоном. Крим по-прежнему не мог рассмотреть лицо водителя, но с близкого расстояния стало заметно, что в этом парне вообще все не так.

– Они называют его господином Квинланом, – сказал Гус.

С дальнего конца парка донесся визг – мужской, что звучало еще ужаснее, чем если бы визжала женщина. Все, кроме Гуса и господина Квинлана, обернулись.

– Надо поторопиться, – бросил Гус. – Сначала серебро.

Он опустился на колено и расстегнул молнию спортивной сумки. Чтобы понять, что там внутри, света явно не хватало. Гус вытащил длинное ружье и почувствовал, как «сапфиры» потянулись за своими пушками. Мексиканец щелкнул выключателем на стволе, полагая, что это обычная лампочка накаливания, однако лампа оказалась ультрафиолетовой. Ну конечно!

В чернильно-фиолетовом свете лампы он показал «сапфирам» остальное оружие. Арбалет с магазином стрел, оснащенных разрывными серебряными наконечниками. Плоское серебряное лезвие, напоминающее веер, с кривой деревянной рукояткой. Меч, больше похожий на широченный ятаган, только изогнутый больше положенного; рукоятка его была обтянута грубой шероховатой кожей.

– Крим, ты же любишь серебро? – спросил Гус.

Экзотическое оружие разожгло любопытство Крима, но этот водитель, Квинлан, по-прежнему вызывал сильные подозрения.

– Ладно. Что там насчет зелени?

Квинлан потянул ручки кожаного саквояжа, набитого пачками наличных – защитные нити отчетливо светились в индиговых лучах ультрафиолетовой лампы.

Крим полез было в саквояж, но вдруг замер: ему в глаза бросились руки Квинлана, сжимавшие деревянные ручки. Кожа совершенно гладкая, большинство пальцев начисто лишены ногтей. Но самая загвоздка заключалась в средних пальцах. Они были вдвое длиннее остальных и к тому же сильно изогнуты – настолько сильно, что кончик пальца огибал ладонь и упирался в запястье.

Ночную тишину снова прорезал визг, после чего раздалось нечто вроде рычания. Квинлан закрыл саквояж и вгляделся во тьму, скрывавшую заросли деревьев. Он передал сумку с деньгами Гусу, а в обмен получил длинное ружье, после чего с невероятной мощью и скоростью рванул в сторону зарослей.

– Что за… – только и успел выдохнуть Крим.

Если даже там была тропинка, этот удивительный Квинлан не обратил на нее ни малейшего внимания. Гангстеры услышали треск ветвей.

Гус повесил сумку с оружием на плечо.

– Пошли, – сказал он. – Вряд ли вы захотите такое пропустить.

Идти по следу Квинлана было легко, потому что он проложил прямой путь, обломав свисающие ветви деревьев, и если где и сворачивал с курса, то лишь затем, чтобы обогнуть стволы. Тесной толпой, толкаясь и обгоняя друг друга, они пробежали сквозь заросли и оказались на краю большой поляны, где едва не уперлись в Квинлана. Тот стоял совершенно неподвижно, обхватив себя руками и бережно прижимая ружье к груди, словно ребенка.

Капюшон его был откинут. Крим, отдуваясь за спиной водителя, наконец-то увидел его гладкую лысую голову – поначалу только с затылка. В темноте ему показалось, что парень начисто лишен ушей. Крим обогнул его, чтобы лучше рассмотреть лицо, и от открывшегося зрелища человек-танк затрясся, как былинка на ветру.

У урода, именуемого Квинланом, не только не было ушей – у него и носа-то не осталось. Толстая шея. Полупрозрачная, почти переливчатая кожа. И глубоко сидящие в бледном гладком лице кроваво-красные глаза – самые яркие глаза, какие Крим когда-либо видел.

Неожиданно от верхних ветвей дерева отделилась фигура, легко спрыгнула на землю и вприпрыжку помчалась через поляну. Квинлан пустился наперерез, словно леопард, преследующий газель. На бегу Квинлан опустил плечо, как защитник, атакующий игрока с мячом, и они столкнулись.

Беглец с пронзительным визгом растянулся на земле, несколько раз перевернулся, но тут же вскочил на ноги.

В одно мгновение Квинлан включил лампу на стволе своего ружья и направил свет на противника.

Тварь зашипела и отпрянула, молотя воздух руками, – лицо ее исказила неимоверная мука, это было видно даже на расстоянии. Не мешкая, Квинлан нажал на спусковой крючок. Дуло ружья словно взорвалось – серебряная дробь ярким конусом метнулась из ствола и снесла голову шипящего существа.

Только вот она умерла не так, как умирает человек. Из обрубка горла ударил гейзер белой дряни, тварь словно бы втянула в себя руки и повалилась на землю.

Квинлан быстро повернул голову – очень быстро, даже раньше, чем появился следующий противник, стрелой вылетевший из-за деревьев. На этот раз явно женщина. Она дала деру от Квинлана, но помчалась прямиком к группке гангстеров. Одержимая не просто бежала в их сторону – она неслась непосредственно на них. Гус выхватил из сумки ятаган. Завидев оружие, женщина – если ее можно было назвать женщиной: в каких-то чудовищных лохмотьях она походила на самую грязную обдолбанную шлюху, какие только существуют на свете, разве что была невероятно гибка и проворна, и ее глаза сияли красным светом, – попыталась отскочить, но поздно. Одним-единственным точным движением Гус провел клинком по ее плечам и шее, и голова отлетела в одну сторону, тело – в другую. Когда и то и другое упало на землю, из ран поползла густая белая жидкость, похожая на блинное тесто.

– А это беленькое, – улыбнулся Гус.

К ним подошел Квинлан. Еще на ходу он перезарядил ружье подвижным цевьем и снова нахлобучил на голову толстый хлопчатобумажный капюшон.

– Ладно. Идет, – сказал Крим, пританцовывая на месте, как мальчишка, которому рождественским утром приспичило в туалет. – Да. Скажу так: мы в гребаной игре.

Выбрив половину лица опасной бритвой, прихваченной из ломбарда, Эф вдруг почувствовал, что потерял к этому занятию всякий интерес. Он отключился от процесса и уставился в зеркало, что висело над раковиной, наполнившейся мутно-молочной водой. Его правую щеку все еще покрывала пена.

Он думал о книге – об «Окцидо люмен» – и еще о том, что все, буквально все повернулось против него. Палмер и его состояние. Эти две преграды вставали у них на пути, куда бы они ни двинулись. Что станет с ними со всеми – что станет с Заком, – если он, Эф, проиграет?

Лезвие бритвы истосковалось по крови. Тоненький порез налился красным, на нем проступили рубиновые бисеринки. Эф посмотрел на бритву, увидел пятнышко крови на нержавеющей стали, и вдруг память отбросила его на одиннадцать лет назад – в тот день, когда родился Зак.