Чтение онлайн

– Закария!

Было странно, даже нелепо, что Нора назвала его полным именем, но прием сработал, и Зак, подняв свой плеер, быстро выпрямился. Они были уже возле головной части поезда. Нора поддерживала маму и в то же время словно бы изо всех сил цеплялась за нее; вид у нее был ужасный, Нора казалась обезумевшей. Зак испытывал теперь к Норе особое чувство. Видя, насколько больна ее мама, Зак понимал, что у них есть нечто общее: и он, и Нора потеряли своих матерей, и все же их мамы – хотя бы отчасти, хотя бы в какой-то степени – находились рядом.

Зак поглубже засунул айпод в карман джинсов, при этом перепутавшиеся провода наушников так и остались болтаться снаружи. Сошедший с рельсов поезд слегка раскачивался от творимого в нем насилия, из вагонов доносились жуткие завывания, и Нора очень старалась отгородить Зака от чудовищной картины. Но Зак все понимал. Он видел, как окна окрашиваются красным. Он видел лица. Зак и сам был наполовину в шоке, он двигался словно в кошмарном сне.

Нора остановилась и, обернувшись, в ужасе уставилась на что-то за их спинами.

Вдали из темноты тоннеля выскочили маленькие фигурки. Они неслись с большой скоростью. Эти твари – еще недавно обыкновенные детишки, старшим было не больше тринадцати-четырнадцати лет – обладали нечеловеческой прытью. Они вприпрыжку мчались по шпалам.

Возглавляла эту стаю фаланга слепых детей-вампиров с черными, словно выжженными, глазами. Слепые твари двигались довольно странно, как-то по-крабьи. Лишь только эта орда поравнялась с поездом, незрячие дети вырвались вперед, тоненько – а потому особенно жутко – визжа от нечеловеческой радости.

Они мгновенно набросились на пассажиров, сумевших убежать от бойни в вагонах. Большая часть вампиренышей с разгона взлетела по стенке тоннеля и целым роем обрушилась на крышу поезда, напоминая паучью молодь, только что выползшую из кокона с яйцами.

Однако была среди них и одна взрослая фигура, передвигавшаяся со зловещей целеустремленностью. Некое женоподобное существо, силуэт которого смутно вырисовывался в полумраке тоннеля, – именно оно, судя по всему, дирижировало этой атакой, как одержимая мать, ведущая в бой своих бесовских детей.

Чья-то рука вцепилась в капюшон Заковой куртки – это Нора, что было силы дернув мальчика, потащила его за собой. Зак пошатнулся, но удержался на ногах и, повернувшись, приготовился бежать за Норой. Он зажал руку Нориной мамы у себя под мышкой и потянул, почти поволок старую женщину от места катастрофы, которое уже кишмя кишело обезумевшим вампирским отродьем.

Синего света лампы едва хватало, чтобы освещать путь в тоннеле, но при этом ультрафиолет ярко высвечивал калейдоскоп цветастых, тошнотворно психоделических вампирских экскрементов под ногами и на стенах. Никто из пассажиров не последовал за Норой и ее спутниками.

– Смотрите! – воскликнул Зак.

Его юные глаза различили две ступеньки, ведущие к какой-то двери в левой стене тоннеля. Нора подтолкнула маму и Зака к этой лесенке, а сама взбежала по ступенькам на площадку перед дверью и попробовала повернуть ручку. Щеколду заклинило, а возможно, дверь была просто заперта, тогда Нора отступила на шаг и, насколько хватило сил, ударила по ручке пяткой. Она пинала и пинала эту чертову ручку, пока та не отвалилась, – и дверь тут же с треском распахнулась настежь.

По другую сторону стены была такая же площадка и две ступеньки, отделяющие ее от пола соседнего тоннеля. На полу блестели рельсы. Это был южный ствол тоннеля, по нему поезда шли в восточном направлении: из Нью-Джерси к Манхэттену.

Нора захлопнула дверь, постаравшись вбить ее на место так плотно, как только могла, затем спустилась на путь.

– Быстрее, быстрее, – сказала она. – Не останавливаться. Нам не справиться со всеми ними.

Беглецы углубились в темный тоннель. Зак помогал Норе, поддерживал ее маму, но было ясно, что они не смогут бесконечно двигаться таким образом.

Они не слышали позади ни единого звука – ни крика, ни треска двери, – но все равно спешили так, словно вампиры преследовали их по пятам. Каждая секунда казалась украденной у жизни.

Норина мама потеряла обе туфли, ее нейлоновые чулки изодрались в клочья, исцарапанные ноги кровоточили.

– Мне надо отдохнуть, – вновь и вновь повторяла она, с каждым разом возвышая голос. – Я хочу домой.

В конце концов это переполнило чашу. Нора замедлила ход – Зак тоже притормозил – и зажала рукой мамин рот: она просто должна была заставить ее умолкнуть.

В фиолетовом свете лампы Зак прочитал на лице Норы выражение невыразимой муки: та пыталась одновременно и тащить маму, и заглушать любые ее звуки.

Только сейчас Зак понял, что Норе предстоит принять страшное решение.

Норина мама пыталась отлепить руку дочери от своего рта. Нора скинула с плеча огромную сумку.

– Открывай, – попросила она Зака. – Мне надо, чтобы ты достал нож.

– У меня есть свой.

Порывшись в кармане, Зак вытащил нож с коричневой костяной рукояткой и раскрыл десятисантиметровое серебряное лезвие.

– Откуда у тебя это?

– Мне его дал профессор Сетракян.

– Хорошо. Зак… Пожалуйста, выслушай меня. Ты мне доверяешь?

Что за странный вопрос?

– Да, – кивнул Зак.

– Послушай меня. Я хочу, чтобы ты спрятался. Чтобы ты опустился на четвереньки и залез вот под этот выступ.

Выступ – нечто вроде невысокого карниза – шел вдоль стены тоннеля на высоте около полуметра; его подпирали консоли, и ниши между ними тонули во мраке.

– Ложись здесь и прижми к груди нож. Оставайся в тени. Я знаю, это опасно. Я не… я не задержусь слишком долго, обещаю тебе. Если кто-либо подойдет и остановится возле тебя… кто-либо, кроме меня… кто-либо… кромсай его этим ножом. Ты понял?

– Я…

Зак вспомнил пассажиров поезда – окровавленные лица, притиснутые к стеклам окон.

– Я понял.

– Кромсай глотку, шею… любое место, до которого дотянешься. Режь и коли, пока тварь не свалится. Затем беги вперед и снова прячься. Ты понял?

Зак кивнул. По его щекам покатились слезы.

– Обещай мне.

Зак снова кивнул.

– Я обязательно вернусь. Если же меня не будет слишком долго, ты сам все поймешь. И тогда, умоляю, беги со всех ног. – Нора указала в сторону Нью-Джерси. – Вон туда. Беги всю дорогу, до самого конца. Не останавливайся ни по какой причине. Даже если этой причиной буду я. Хорошо?